Обсерватор

Глава 4 Какой русский не любит…

С утра меня разбудил энергичный стук в дверь. Позёвывая, я поднялся, бегло вспомнил вчерашний день, поёжился от неприятного холодка скользнувшего по хребту и также бегло, но с замиранием сердца проверил пострадавшую деталь… ну, мало ли? Убедившись в целостности чем-то дорогого моему сердцу органа и со вздохом признав, что ныне за мной числится серьёзный такой косяк, я нехотя открыл дверь, за которой обнаружился затянутый в тёмный комбинезон, могучий широкоплечий бородатый дядька, лет пятидесяти на вид. На полголовы ниже меня, но раза в два пошире. Торин, ты ли это⁈

Нет, ну в самом деле, у него же рука — как моя нога! А размеры пуза скрадываются лишь за счёт бочкообразной широченной грудной клетки. Без шуток. Но ещё больше меня поразила чёрная с проседью борода незваного гостя, заплетённая и переплетённая добрым десятком косичек.

— Тони, — приподняв густую бровь, прогудел он, и окинул меня весьма скептическим взглядом. — Ты с техникой работать умеешь?

— Эм-м-м… С некоторой, — осторожно ответил я. — А вы кто?

— Порко абиссо! — явно выругался дядька, хрен знает в чей адрес, и ударил мощным кулаком себя в грудь. — Я — Просперо Ингранаджо, механик Обсерватора. Можешь считать меня старшим механиком, парень, потому что других здесь нет.

— Так это вы спускались с Дельфиной за мной?

— Я, я. И если хочешь поблагодарить меня за то, что не прибил — благодари свои панталоны. Я такого зажигательного танца с размахиванием исподним не видел в самых отвязных кабаках гриджо! — заржал этот гном, но тут же посерьёзнел и боднул меня тяжёлым взглядом. — Так ты с техникой работать умеешь, танцор?

— Сложный вопрос… смотря с какой! — тут же поправился я, потому что физиономия этого Просперо посуровела ещё больше, превращаясь в гримасу, с который обычно больно бьют в бубен.

Страшно? Да нет… наверное. В конце концов, гримасы корчить и в бубны бить я и сам неплохо умею. В моей работе без такого умения никуда… поправка, бывшей работе. Но здесь все мои умения пока лишь теория, проверять которую на практике совершенно не тянет. Вот, ни капельки!

Всё же Дельфина вчера заставила меня НЕМНОГО усомниться в необоримости моих бойцовских качеств. Я просто не успел ни черта заметить — вот жмякаю довольно приятную на ощупь попку… и вот лежу на полу, пытаясь понять — не пришла ли пора менять имя на «Антонина», потому что по ощущениям в тот момент, причиндалы, которые позволяют гордо зваться «Антоном», у меня кончились.

То есть, возможно, Дельфина — уникальный рукопашник или постоянно под какой-то хитрой медициной… Допускать это можно, но ради пущего спокойствия и уверенности в неприкосновенности моего бренного тела пока лучше считать, что меня окружают профессиональные и непобедимые бойцы, и постараться не нарываться на проверки, чьё кунг-фу круче, по крайней мере до тех пор, пока они своей криворукостью и тормознутостью не докажут обратного. А то, судя по кулачищам и ширине плеч механика, есть немалый шанс, что наш с ним возможный спарринг он завершит в два удара, причём второй раз ударит по крышке гроба, и это станет весьма печальным и чересчур скорым итогом моего внеочередного «большого приключения». М-да.

— Ну… хотя бы не орёшь, что что-то знаешь и умеешь, — с лёгким вздохом произнёс механик. — Ладно, топай за мной, посмотрим как употребить тебя для пользы дела, и стоит ли вообще заморачиваться или… — «гном» Просперо не договорил и, развернувшись, двинулся прочь от моего кубрика.

Ну и… потопал я за ним, как было сказано. Попетляли мы по коридорам да переходам, миновали пару трапов и завершили наш променад в довольно большом полутёмном зале, полном странных гудящих и потрескивающих механизмов, из-за чего, несмотря на размеры помещения, здесь оказалось довольно тесно. По крайней мере, для моего «Вергилия», которому порой приходилось протискиваться в проходы меж механизмов боком. Я таких трудностей не испытывал, но тоже берёгся, стараясь не касаться плечами подозрительно гудящих ящиков. А ну как треснет какой-нибудь фульгрой… Лучше не рисковать.

— Двигательный зал, — остановившись на пустом пятачке свободном от всяких устройств, провозгласил Просперо, разведя руки, словно пытаясь обнять всё помещение, заставленное механизмами, большей частью скрытыми аскетичными гладкими коробами чёрно-серого цвета, из-под которых доносились приглушённые потрескивания, пощёлкивания и гул, то ровный и низкий, то переходящий в высокий визг, словно мотор раскрученной на полные обороты дрели. Думаю, не будь некоторые механизмы прикрыты теми самыми коробами, находиться здесь без беруш было бы просто невозможно.

— Тут без моего разрешения ничего не трогать! Сдохнешь — не велика потеря, но собьёшь настройки или сломаешь что-то… В общем, увижу, что тут копошишься — руки оторву, — указав на подковообразный стол, над зеркальной поверхностью которого сияла какими-то непонятными линиями, точками и символами ветвистая схема не пойми чего, Просперо продемонстрировал мне впечатляющий кулак, отчего сомнения в его словах испарились, не успев толком оформиться в мысль.

Впрочем, задерживаться в гудящем зале механик был явно не намерен и, выдав мне своё предупреждение, двинулся дальше. Из двигательного зала мы попали в относительно небольшую мастерскую, заставленную всякими верстаками, инструментальными ящиками, и каким-то станками на мощных станинах. Помещение это было куда меньше предыдущего, зато, как ни удивительно, здесь оказалось значительно свободнее, за счёт того, что весь инструментарий нашёл своё место вдоль серых стен, оставив в центре мастерской достаточно пространства, чтобы три-четыре человека занятых работой на станках или у верстаков не толкались друг с другом локтями.

— Так, давай разбираться, Тони. Что это — знаешь? — извлёк он из шкафа… молоток.

— Издеваетесь? — возмутился я.

— Порко абиссо! Не трать моё и своё время! Что это⁈ — грозно помахал он молотком.

— Молоток это, — буркнул я. — Ударный инструмент. И рычажно-клиновой, в некоторых случаях, — уточнил я, всё же кое-как рассмотрев летающий перед моим носом инструмент.

— Так. Бери, рассказывай и показывай, как пользоваться, — протянул инструмент Просперо.

Я вот, за такие шуточки, показал бы как молотком вбивают мозги в механиков с тупыми шуточками. Но… выдохнул и ограничился демонстрацией обращения с сим высокотехнологичным устройством. И даже не матерился при этом. В — выдержка! Язви её…

— Хорошо, — восхитился моими поразительными познаниями и умениями механик. — Это?

— Гаечный ключ, — вздохнул я, возвращая молоток на верстак. На то же место, с которого его взял «гном». На всякий случай. Кто его знает, этого бородатого, до какой ерунды он может докопаться⁈

И так, в проверке моих знаний прошло не меньше часа. Просперо подсовывал мне, кажется, всё подряд. От какой-то фигни, типа простейшего ручного инструмента, до станков. Часть инструментов я знать не знал, часть — представлял только теоретически, типа сварочника для пластика. Как и станки. Ну, токарный, хотя небольшой и запредельно навороченный — со специальными приспособами для, например, продольных вырезов всякой формы на неподвижной детали или высверливания внутри, причём сложной формы, я опознал довольно легко. Всё же, не одна заготовка на уроках труда познала мою разрушительную мощь, попутно обогатив мой словарный запас сложносоставными ругательствами нашего трудовика. А вот трёхмерный принтер я узнал только по краткому описанию устройства, данному мне механиком. Но как работать с этой сложной, с кучей направляющих и сопел фигулиной я понятия не имел. Не доводилось сталкиваться.