Взята

          Он подходит к зеркалу в полный рост у дальней стены, отодвигает стул, чтобы освободить больше пространство, затем поворачивается ко мне.

          — Иди сюда.

          Я делаю это. Я стою спиной к зеркалу, лицом к нему. Он снова смотрит на меня, на пуговицы моего платья. Я замираю, когда он начинает расстегивать их, один за другим, стараясь при этом не касаться моей кожи.

          — Что ты собираешься делать? — спрашиваю тихо, потому что он накажет меня. Я знаю это.

          Он встречается со мной взглядом, затем переводит взгляд обратно на пуговицы, осторожно расстегивая каждую, не торопясь, пока платье не расстегнется чуть ниже моей талии. Он слегка приоткрывает ее, ровно настолько, чтобы уловить запах моей груди в кружевном лифчике. Оставив меня там, он идет в гостиную и возвращается с кожаным шнуром.

          — Мне нужно связать тебя? — я смотрю на него, не зная, что он планирует. Он собирается связать меня этим?

          — Что ты собираешься делать? — спрашиваю еще раз.

          — Мне нужно связать тебя? — повторяет он.

          — Нет, — я медленно, неуверенно качаю головой.

          — Хорошо, — он протягивает руку, убирает волосы, которые из-за дождя прилипли к моему лбу, смотрит на меня, и на минуту я жалею о том, что сделала. Я сожалею, что отвергла его. Я сожалею, что сбежала.

          — Я не собиралась садиться в поезд, — не собиралась. Это правда.

          — Я знаю, — он касается моей щеки, как будто что-то вытирает, затем снова встречается со мной взглядом, — Повернись.

          — Ты не должен наказывать меня, — но он накажет. И он это сделает. Его молчание говорит мне об этом.

          — Зачем? — спрашиваю. Я чувствую, что начинаю дрожать. Чувствую жар слез, подступающих к моим глазам.

          — Повернись, Хелена. Делай, как я говорю. Очень важно, чтобы ты делала, как я говорю.

          Я медленно поворачиваюсь так, чтобы оказаться лицом к зеркалу. Я не смотрю на нас, не сразу. Вместо этого я смотрю на отражение в окне, вижу, как снаружи удлиняются тени по мере того, как медленно опускается вечер. Должно быть, меня не было несколько часов.

          Когда я чувствую его руки на себе, я наблюдаю за ним. Они у меня на плечах, и он сжимает их, потирает. Обхватывает их своими большими руками. Я хочу прижаться к нему, я хочу взять свои слова обратно, прислониться к его мощной груди и позволить ему обнять меня. Не наказывай меня.

          Но его пальцы хватают мое открытое платье и медленно, нежно, так осторожно стягивают его с моих плеч, не снимая полностью, только наполовину вниз по рукам. Он проделывает то же самое с бретельками моего лифчика. Его руки обжигают мою кожу, когда он собирает мои волосы и приподнимает их, чтобы перекинуть через плечо, прежде чем поцеловать.

          Его губы мягки на моей коже.

          — Ты идеальна, — говорит он моему отражению.

          Я поворачиваю голову, моя щека почти касается его. Загривок у него шершавый. Он теплый. Я почти поворачиваюсь, но он, должно быть, чувствует это и слегка качает головой. Его руки лежат на моих руках, потирая их.

          — Я собираюсь наказать тебя, Хелена.

          Мои слезы начинают литься, как послеполуденный дождь. Я киваю головой. Я знаю, что он собирается наказать меня. И я знаю, что это будет сильно. Не так, как раньше. Не то что тогда, когда он пользовался своим ремнем. Это будет хуже, потому что сейчас это значит больше.

          — И я не хочу, чтобы ты боролась со мной. Я не хочу тебя связывать. Это важно.

          Я снова глупо киваю, и его руки опускаются на мои плечи. Он оказывает на них небольшое давление.

          — На колени.

          На мгновение меня охватывает паника, но он стоит позади меня, прижимается ко мне, обнимает меня, прижимая к себе. Одна рука накрывает одну грудь и сжимает ее, взвешивает, в то время как другая скользит под мое платье, кончики пальцев скользят в трусики, просто касаясь моего клитора. Я смотрю на нас вот так, мои губы слегка приоткрыты.

          Вот как я выгляжу, когда хочу его.

          — На колени, Хелена.

          Я киваю. Не хочу его разочаровывать.

          Он вытаскивает руку из моих трусиков. Они снова у меня на плече, и я опускаюсь на колени. Он снова перекидывает мои волосы через плечо, обнажая спину, слегка наклоняет мою голову вперед, так что я стою на коленях, склонив голову, как кающийся грешник, ищущий прощения у бога.

          Он снова целует меня в плечо, спускает платье немного ниже по рукам, устраивая меня. Готовит меня. И когда он выпрямляется, включает телевизор на случайный канал, увеличивая громкость, я знаю, что он собирается сделать. Я точно знаю, почему он купил этот шнур. Почему старик так на меня посмотрел.

          Я знаю.