Взята

— Ты собираешься позволить ей так разговаривать? — Люсинда стучит кулаком по столу.

Я поднимаю взгляд в неподходящий момент, потому что встречаюсь взглядом с Грегори, и чувствую, как мое лицо горит, краснеет.

— Ты спросила, Люсинда. Она просто уточнила. И в защиту Хелены скажу, что это моя вина, что одежда все еще там. Она не могла ходить после этого траха, не так ли? — он касается моей руки кончиками двух пальцев.

Я смотрю на его пальцы на мне, перевожу взгляд на его лицо, чтобы увидеть довольную ухмылку.

— Нет. Ты не настолько хорош, — говорю я.

На этот раз Грегори издает короткий смешок.

Люсинда отодвигает стул и подходит ко мне. На мгновение я задаюсь вопросом, не собирается ли она дать мне пощечину.

— Люсинда, — голос Себастьяна звучит как быстрая команда, и она, что удивительно, повинуется, останавливаясь всего в нескольких шагах от меня.

Я встречаюсь с ней взглядом, не в силах сдержать слабый проблеск победы, который я чувствую.

— Ты заплатишь за это, Девочка Уиллоу. Я терпелива, но настанет моя очередь.

Мне требуется все, что у меня есть, чтобы сохранить нейтральное выражение лица, потому что я действительно верю, что она имеет ввиду именно то, что говорит. У нее будет своя очередь.

Мгновение спустя она уходит. Себастьян откидывается на спинку стула, его глаза прожигают во мне дыру.

— Тебе причитается повышение, — говорит он, допивая остатки кофе, — Ты собрал вещи?

— У меня не было сумки, поэтому я положила вещи, которые хочу взять, на свою кровать.

Он кивает и звонит девушке эвер, велит ей сложить мои вещи в его сумку. Дальше только тишина, пока я проглатываю остатки своего завтрака.

— Один совет, — говорит Грегори, и я вынужден поднять на него глаза. Все, о чем я могу думать, — это как он смотрел на меня прошлой ночью. Как он прикасался ко мне. Как он наблюдал за нами. Смотрел, как я кончаю, — Не насмехайся над моей матерью. Ей больше нечего делать, кроме как ненавидеть тебя.

— Неужели я должна просто сидеть здесь и терпеть унижения? Утром и вечером?

— Ты Девочка-Уиллоу, — говорит он.

— Мне все равно, что ты со мной сделаешь. Что она со мной делает. Я не могу — я не буду — просто приму это. Я не из тех, кто любит Уиллоу.

— К концу ты становишься такой Девушкой Уиллоу, — говорит он.

Я касаюсь костяного кольца на своем пальце и заставляю себя быть сильным. Чтобы иметь хоть немного силы моей тети Хелены.

Но они изматывают меня. Медленно и верно, сводя меня с ума до голых костей. Интересно, сделают ли они из меня зазубрину?

Приз.

— Закончили? — спрашивает Себастьян.

Наверное, я смотрю на Грегори, переваривая его слова. Помните слова Себастьяна: «Будь осторожна с моим братом, Хелена. Он не такой, как ты думаешь. На самом деле, он такой же злой, как и все мы.»

Холод заставляет меня вздрогнуть.

Я кладу вилку и нож по диагонали поперек тарелки и поворачиваюсь к Себастьяну. Он наблюдает за мной своими серыми глазами, и я клянусь, что он знает каждую мысль в моей голове. Знает каждую мою слабость.

— Да, — он встает и отодвигает мой стул. Я удивлен вашей вежливостью.

— Мы выезжаем через пятнадцать минут, — говорит он и исчезает в доме.

Я тянусь под стол, чтобы поднять свои брошенные сандалии со вчерашнего вечера, и бросаюсь к бассейну под дождем, чтобы собрать свою одежду, прежде чем вернуться в дом, промокшей насквозь. Но прежде чем я успеваю пройти мимо него, Грегори хватает меня за запястье и останавливает. Он смотрит на меня со своего места, позволяет своему взгляду пробежаться по мне, прежде чем посмотреть мне в глаза.

— Я серьезно. Будь осторожна с моей матерью.

— Я ее не боюсь, — я сглатываю.

Я пытаюсь высвободиться, но он поднимается на ноги, прижимая меня к себе, оставляя синяки на моем запястье. Мы так близко, что мне приходится вытянуть шею, чтобы посмотреть на него снизу вверх.

— А как насчет меня? Ты меня боишься?

Наверное, я этого не ожидала, и, наверное, я вызвала у него ту реакцию, которую он хотел. Это выглядит, как олень, пойманный светом фар.

Он улыбается мне, затем отпускает меня и заходит внутрь. Когда я остаюсь одна, опускаюсь на ближайший стул, потому что у меня подгибаются колени.

Думала ли я хоть на секунду прошлой ночью, что Грегори придет мне на помощь? Я думала. Я сделала это на долю секунды. Но я должена помнить, что никто не придет мне на помощь.

Никто, кроме меня.