Взята

Одиннадцатая глава

Себастьян

На следующее утро я встаю раньше обычного. Хелена крепко спит рядом со мной, ее руки прижаты к груди между нами, а лоб прижат к моему плечу.

          Забавно, как бы далеко от меня она не ложилась на кровати, но каждое утро одно и то же. Она так крепко прижимается ко мне, что я боюсь разбудить ее, когда встану.

          Она не двигается с места, когда я убираю волосы с ее лица, чтобы посмотреть на нее. Она выглядит моложе, чем на самом деле, когда спит. Это потому, что ее лицо такое расслабленное. В противном случае она всегда настороже, и я это понимаю.

          Я встаю, проверяю свой телефон на наличие ожидаемого сообщения. Оно есть, но я не уверен, рад я этому или нет. Это могло бы спасти Хелену, если до этого дойдет, но в процессе это уничтожило бы Итана.

          Я печатаю ответ. Я встречусь со своим контактом в его офисе в Вероне на следующий день. Хелена не двигается, когда я соскальзываю с кровати, чтобы принять душ, но когда я возвращаюсь в спальню, она сидит на кровати, скрестив руки на груди, с таким лицом, как будто она глубоко задумалась. Она поворачивается, чтобы посмотреть на меня, и я замечаю, что она не сводит с меня глаз.

          — Доброе утро, — говорю я.

          — Почему выплаты были другими, когда моя тетя Хелена была Девочкой Уиллоу? — отбрасываю полотенце, которым я только что вытирала волосы, и подхожу к ней, беру ее за подбородок рукой и говорю ей смотреть вверх.

          — Я сказал «Доброе утро», — она смотрит на меня, ее лоб морщится.

          — Доброе утро.

          — Так-то лучше. Почему бы тебе не пойти принять душ и не одеться? Тебе следует спуститься вниз к завтраку. Ты не можешь вечно избегать моей семьи.

          — Нет, спасибо. Я потеряю аппетит, когда Итан будет пялиться на меня.

          — Он ничего не может с собой поделать, ты же знаешь это, верно?

          — Что ты имеешь в виду?

          — Ты, должно быть, заметила, — хотя она так мало общалась с ним, возможно ли, что она этого не делала?

          — Он кажется странным, — она пожимает плечом, — Я просто думала, что он придурок.

          — О, он придурок, но есть кое-что еще. Он попал в аварию, когда ему было четырнадцать. У него были некоторые повреждения мозга.

          — О.

          — И Люсинда манипулирует им, — я отвожу взгляд, вспоминая, но только на мгновение, — Учит его всему, что он знает.

          — Учит его ненавидеть меня.

          — Не только тебя. Я просто говорю, что есть причина, по которой он такой, какой есть. И это не значит, что ты должна быть с ним наедине, но просто чтобы ты поняла.

          — Для меня это не имеет значения. Он все еще мой враг, несмотря ни на что. Что это был за несчастный случай?

         — Поездка на лодке пошла не так, как надо, — я отворачиваюсь, прежде чем ей ответить, затем захожу в гардеробную, чтобы одеться, натягиваю пару джинсов. У меня в руках футболка, когда я возвращаюсь в спальню и нахожу ее все еще на кровати.

         — Так что же произойдет, когда закончится год? — она прикусывает губу, — Я имею в виду, должна ли я просто... ты... Ты останешься здесь, а я с ним и...

          Мысль об этом, о том, чтобы передать ему, о том, что он прикоснется к ней, заставляет меня сжать мои руки в кулаки. Только она так влияет на меня, или я бы чувствовал себя так с кем угодно? Я бы не передал своему брату ни одной из Девочку Уиллоу, потому что это означало бы передать ее Люсинде, а передать ее Люсинде было бы все равно, что передать ее самому Сатане.

          — Не думай об этом сейчас, Хелена. Впереди еще целый год. Многое может случиться.

          — Что это значит?

          Я натягиваю футболку и иду в ванную, чтобы причесаться, но на самом деле я просто выигрываю время.

          — Ты спрашивал меня об оплате, когда твоя тетя Хелена была Девушкой Уиллоу, — говорю я, возвращаясь в спальню. Она кивает, выпрямляется немного выше. Я сажусь на край кровати, — Как много ты знаешь о ее пребывании здесь?

         — Не так много. Только то, что она выжила.

          — Она была здесь два с половиной года. Не три.

          — Почему?

          — Потому что она убила первенца сына Скафони, — рот Хелены приоткрывается, а глаза расширяются, словно спрашивая «Что?»

          — Задушила его во сне.

          — Как? Я имею в виду, она мне ничего об этом не говорила. Ты  уверен, что это правда?

          — Через шесть месяцев после своего испытания она убила его, поэтому ее передали второму, — я киваю, — Затем, через год, к третьему. Вот почему была разница в оплате.

          — Я тебе не верю. В этом нет никакого смысла. Она не убийца.

          — Она, вероятно, не была бы такой при обычных обстоятельствах.

          — Нет. Это ошибка. Так и должно быть.

          — Забавно было то, что у него отсутствовал средний палец, и они так и не нашли его, — после этих слов ее глаза увеличиваются вдвое, — Хелена, я признаю, что ублюдок, вероятно, заслужил то, что получил, но твоя тетя была не совсем там, и определенно не довела дело до конца.

          — Ты подумал о том, что я спросила? Могу ли я позвонить ей?

         — Ты хочешь спросить ее об этом? — я встаю с кровати, подхожу к комоду, чтобы надеть часы, — Убедиться, что я не лгу? Она бы тебе не сказала, — говорю я, стоя к ней спиной.

          — Может быть, потому, что это неправда. Может быть, это был один из его братьев. Вы все безжалостны. Я не вижу никакой братской любви ни между кем из вас.

          — Верь во что хочешь. Все это записано. Записано.

          — То, что это записано, еще не делает это фактом.

         — Иди прими душ и спускайся к завтраку, — я смотрю на часы, — Я буду там. Ты не будешь одна, — она смотрит на меня, наклоняет голову набок и ухмыляется мне.

          — Даже если ты там, я все равно одна, Себастьян. Более одинока, чем я думала, благодаря тому, что я узнала вчера. И с сегодняшней историей, — она качает головой, — если ты пытаешься настроить меня против моей семьи, это не сработает.

          — Я просто говорю тебе правду. Может быть, подумаешь о вопросах, которые задашь мне в следующий раз.

          — Ты иногда невероятен, ты знаешь это? — говорит она, соскальзывая с кровати. Хелена заворачивается в одеяло и поворачивается, чтобы пойти в ванную.

         — И ты хотела бы ненавидеть меня за то, что я Скафони, но ты этого не делаешь, — я хватаю ее за руку, останавливая ее. Она тянет, чтобы освободить свою руку, но я держу крепко.

          — О, я действительно ненавижу тебя, Себастьян. Я всегда буду ненавидеть тебя.

          Я смотрю на нее, а она на меня. В следующий раз, когда она дергает рукой, я отпускаю ее.

          Она исчезает в ванной и запирает дверь. Вот почему она принимает душ здесь. Замок. Наверное, поэтому она и спит в моей постели.

          Лучший дьявол, которого ты знаешь.