Взята

          Ее тетя Либби пристально смотрит на нее в ответ. Две фотографии. Первая, когда она прибыла на территорию, и вторая за день до ее освобождения.

          Под каждым изображением дата и подпись, одна принадлежит ей, другая - моему отцу. Старший сын отвечает за девочку в течение трех лет.

          Хелена встает, чтобы получше рассмотреть. Она прикасается к фотографии, затем снова переворачивает страницу назад, к тем, на которых изображены две фотографии ее двоюродной бабушки.

          — Не многие из вас рождаются с темными волосами, - говорит Джозеф, - Или, по крайней мере, не «избранные девушки».

          Она смотрит на него с ненавистью в глазах.

          — Я предполагаю, что мужчины Скафони предпочитают блондинок, но я не думаю, что выбранное - правильное слово. Это не привилегия. Это осуждение.

          — Хелена, - предупреждаю я. Она игнорирует меня и возвращает свое внимание к изображению своей тети.

          Мне не нужно смотреть, чтобы увидеть то, что видит она. Я выучил этот том наизусть. И я знаю, что, когда она будет листать страницы «Девочек Уиллоу», которые были до нее, ее тезка будет единственной фотографией, где на втором снимке в глазах девушки все еще есть жизнь. Все еще улыбка.

          В случае с ее тетей улыбка кажется почти безумной. Может быть, к концу она сошла с ума.

          Джозеф начинает объяснять, что произойдет сегодня. Однако она все еще просматривает книгу, возвращаясь к тем временам, когда фотографии были черно-белыми, когда вместо фотографий страницы заполняли нарисованные от руки эскизы. Затем она пролистывает оставшуюся часть, пролистывая все пустые страницы, судьбы будущих девочек Уиллоу, пока ей не надоедает, и она захлопывает книгу.

          — Тогда давайте покончим с этим. Где ты хочешь меня видеть? - ее руки сжаты в кулаки. Я поднимаюсь на ноги.

          Она оглядывает комнату, как будто ищет подходящее место.

          — Это твое второе предупреждение, - говорю я, сжимая ее локоть.

          — Мне все равно, - она поворачивается ко мне, в ее глазах горит огонь.

          Джозеф встает, прочищает горло: - Сюда, - говорит он, не теряя ни грамма формальной элегантности, когда открывает дверь в меньшую комнату рядом со своим кабинетом.

          Хелена сначала не двигается, пока я не толкаю ее локтем. Когда мы проходим мимо Джозефа в комнату, он одаривает меня понимающей улыбкой.

          — На первой фотографии всегда есть что-то подобное, - говорит он, делая ударение на слове «первой».

          Она поворачивается к нему, и я обхватываю ее за руку, потому что она собирается прыгнуть на него.

Джозеф поднимает руку.

          — Она новенькая, Себастьян. Еще не научилась. Я обещаю, что очень скоро все будет совсем по-другому. Как только ты с ней разберешься.

          — Разберёшься со мной? - Хелена фыркает, - Как поводок? В любом случае, откуда ты знаешь, что все будет по-другому? - спрашивает она, - Вы бываете на острове? Видите, что они делают? Присоединяетесь? - она пытается высвободиться, но я сжимаю ее, - Вы все садисты, вы знаете это? - он только улыбается.

          — Пожалуйста, Джозеф, дай нам несколько минут.

          — Конечно, - он выходит из комнаты, закрывает за собой дверь. Я отпускаю ее, как только он уходит, и расстегиваю ремень.

          — К стене. Подними свою юбку, - я вытаскиваю свой ремень из петель и смотрю, как она подпрыгивает от этого свистящего звука.

          — Иди к черту!

          Нужно поговорить с ней. Преодолеваю пространство всего за три шага. Лихорадочно оглядываясь по сторонам, она поднимает единственную вещь в комнате, кроме камеры, установленной на штативе, - деревянный табурет.

          — Я предупреждаю тебя, Себастьян!

          Я почти смеюсь, хватаюсь за ножку табурета и тяну, выводя ее из равновесия, освобождая от него. Она спотыкается, когда табурет с грохотом падает на землю и ложится на бок. Она делает шаг назад, прижимается спиной к стене. Я сжимаю ремень вдвое в руке, сжимаю его пряжку в ладони, чувствую, как металл впивается в мою кожу, ломая ее.

          — Повернись и подними юбку.

          — Как я уже сказал, иди к черту.

          — О, Хелена. Ты такой смешная. Повернись.

          — Тебе придется заставить меня.

          — С удовольствием.

          Я разворачиваю ее, обхватываю одной рукой сзади за шею и, не раздумывая ни секунды, поднимаю правую руку и опускаю ремень на ее икры. Она вскрикивает, пытается прикрыться.

          Я снова поднимаю ремень и на этот раз опускаю его на сгиб ее колен, звук кожи о плоть делает мой член твердым.

          На этот раз ее крик звучит громче, и я быстро продолжаю его третьим ударом.

          — Готова задрать юбку?

          — Я ненавижу тебя. Я так сильно тебя ненавижу!

          — Мне все равно, - наклоняюсь ближе и мой рот находится у ее уха. Я снова ударяю ремнём по ее коленям, и они подгибаются.

          — Твоя задница, Хелена. Сейчас. Или ты не сможешь ходить в течение следующих нескольких дней.

          Она плачет и двигается медленно, но наконец ее дрожащие руки задирают юбку до талии.

          — Голый.

          Одной рукой она стянула трусики с бедер, и они упали до лодыжек. Держа одну руку за спиной, чтобы приподнять юбку, она уперлась другой в стену и прижалась к ней лицом. Обе руки сжаты в кулаки.

          — Теперь стой спокойно, - говорю я ей, в моем голосе слышится раздражение, - Будет больно.

          Я отпускаю ее шею и отступаю назад, чтобы нанести десять ударов по ее милой маленькой попке, наблюдая, как каждая толстая полоса поднимается и краснеет, покрывая всю ее задницу и верхнюю часть бедер, прежде чем я остановлюсь. В комнате тихо, если не считать ее прерывистого дыхания.

          — Тебе нужно больше? - она отрицательно качает головой, - Ты уверена? - она кивает, - Хорошо, - я бросаю ремень на пол, затем встаю с табурета и подхожу к ней, поворачиваю ее лицом к себе. Ее дыхание прерывистое, глаза опухшие и мокрые от слез.

          — Каждый раз, когда ты будешь бороться со мной, Девочка Уиллоу, ты будешь проигрывать. Каждый раз.

          — Я никогда не перестану бороться с тобой, Себастьян. Никогда. Что бы ты со мной ни сделал, я никогда не остановлюсь. Я клянусь в этом.

          Я просовываю одну руку ей между ног и потираю ее киску, ее набухший клитор, и подношу свой рот к ее рту.

          — Я буду держать тебя за это, - говорю ей.

          Наши глаза встретились, она приоткрывает рот напротив моего и приподнимается на цыпочки. Я чувствую ее дыхание на себе, неглубокое и горячее. Я расстегиваю штаны, опускаю их и трусы достаточно низко, чтобы освободить свой член. Приподнимаю ее только для того, чтобы насадить на свой член, наблюдая, как меняется выражение ее красивого, заплаканного лица, вытаскиваю, чтобы снова вонзить, затем снова.

          Я целую ее в губы, чувствую, как ее маленькие зубки прикусывают мою губу, когда я обхватываю ее задницу и мну ее.

          — Я ненавижу тебя, - шепчет она, прижимаясь ко мне, когда ее киска сжимается вокруг моего члена.

          — Но твое тело этого не делает, - я кусаю ее в ответ, наслаждаясь вкусом ее крови, - Твоя киска любит мой член, Девочка Уиллоу. Она течёт для меня.