Взята

          Она впивается ногтями в мои плечи и утыкается лицом мне в шею, чтобы заглушить свой крик, когда кончает. Ее влагалище пульсирует вокруг меня. Оно влажное, горячее и тугое, сжимает мой член, вбирает в себя мое семя, когда она прижимается ко мне, погружается в меня, бездыханная, пустая.

          Я вырываюсь и ставлю ее на ноги. Ее колени дрожат, и ей приходится держаться за меня, чтобы не упасть. Я поднимаю ее трусики, помогаю ей влезть в них и натягиваю их.

          — Мне нужно в ванную, - говорит она, - Приберись, - я качаю головой.

          — После. Я хочу, чтобы ты почувствовала мою сперму внутри себя. Почувствуй, как я вытекаю из тебя.

          Я вытираю последние слезы с ее лица, расчесываю пальцами ее волосы, обхватываю ее затылок и заставляю посмотреть на меня.  Хелена прижимается ко мне и я заглядываю в ее печальные глаза, в которых читается поражение.

          — Зачем ты это делаешь? - спрашивает она.

          — Это не должно быть трудным, - едва слышно шепчу это. Я знаю, что за нами не наблюдают, - Ты усложняешь это.

          Идеальная слеза падает с ее глаза. Я подхватываю его большим пальцем и размазываю по ее щеке.

Когда она такая, мягкая и немного избитая, я чувствую, что могу потеряться в бесконечном ночном небе ее глаз, и я не хочу отводить взгляд.

          Она Девочка-Уиллоу. Я сын Скафони. Почти Первенец. Мы оба виноваты. Но если я не буду осторожен, это может плохо закончится для нас обоих.

          Я отстраняюсь и еще раз целую ее в губы. Наши глаза открыты. Это не эротический поцелуй. Я не приоткрываю ее губы, чтобы скользнуть языком внутрь. Это просто поцелуй, и в то же время это самый интимный поцелуй.

          Когда я отпускаю ее, она, пошатываясь, подходит к табурету в нескольких футах от меня и садится на него, как будто больше не может стоять. Интересно, о чем она думает, когда смотрит на меня? Что она чувствует.

          Она, должно быть, ненавидит меня. Она должна проклинать меня.

          Я беру свой ремень, чтобы продеть его в петли для ремня, и открываю дверь. Джозеф сидит за своим столом. Он смотрит, как я застегиваю ремень.

          Он все слышал, я знаю, и он мне не друг, я это тоже знаю. Когда в игре столько денег, дружбы не бывает.

          Он улыбается и встает из-за стола, чтобы снова войти в комнату. Я знаю, что камера на потолке все записала. Я знаю, что он будет смотреть запись сразу после того, как мы уйдем. Я знаю, что у него встанет на крики Хелены. Он начнёт дрочить на ее порку. Наш трах.

          В комнате пахнет сексом. Из-за нас. Джозеф бросает взгляд на Хелену, и ее щеки пылают. Она знает, что он слышал каждую чертову вещь.

          — Итак, мы готовы, мисс Уиллоу?

          Я положил руку ей на затылок: - Я думаю, что теперь она готова, не так ли, Хелена?

          Она не смотрит на нас, но я вижу по ее профилю, что она кусает губу, чтобы не заговорить или, может быть, не заплакать.

          — Хорошо. Тогда встаньте коленями на табурет, пожалуйста, - говорит Джозеф.

          — Встать на колени? - она поворачивается ко мне. Я протягиваю ей руку, чтобы помочь.

          — На колени, - говорю я.

          Она сглатывает, но встает и не берет меня за руку, опускается на колени на деревянный табурет и поворачивается к камере. Как только он делает снимок, она показывает ему средний палец.

          Я не могу сдержать улыбку, которая расползается по моим губам. Джозефа, однако, это не забавляет. Его уши краснеют, и, возможно, я впервые вижу его взбешенным.

          — Нам нужно будет сделать еще один снимок, - но это старомодная камера. Не цифровой.

          — Не нужно, Джозеф, - говорю я, глядя на мою хорошенькую, дерзкую Девочку Уиллоу, - Это фото будет просто замечательным.