Взята

          Хоть я и не могу этого сделать.

          Плитка на полах и потолках кремово-белая, а светильники из матового никеля. На камне вдоль стены висит дюжина плюшевых полотенец, а также множество шампуней, кондиционеров, средств для мытья тела, масел и всего остального, что может понадобиться женщине.

          И это все для женщины. Приготовленное заранее для Девушки Уиллоу. Я могу судить об этом по запаху некоторых предметов роскоши.

          Надеясь, что за дверью никто не смотрит и не стоит, я быстро захожу в туалет, затем иду к одной из раковин, чтобы вымыть руки и лицо.

          Рядом с ней лежит совершенно новая зубная щетка и тюбик зубной пасты. Я разворачиваю первую, смазываю ее зубной пастой и чищу зубы, разглядывая свое отражение. Волосы спадают на лицо, тени под глазами и отпечатки пальцев, которые он оставил после себя в виде синяков на моей челюсти.

          Когда я заканчиваю чистить зубы то нахожу деревянную расческу, которую видела до этого, и провожу ею по волосам, разглаживая непослушные волосы. Я ставлю расческу на пол, открываю дверь спальни и останавливаюсь как вкопанная, потому что шторы были отдернуты для того, чтобы впустить яркий солнечный свет, а Себастьян лежит на кровати. В том месте, которое я только что освободила, одетый в джинсы и черную футболку. И выглядящий гораздо более непринужденно, чем прошлой ночью в своем костюме.

          Обе его руки покрыты татуировками, которые меня почему-то удивляют. Он прислоняется к спинке кровати и читает что-то на своем телефоне, но когда он видит меня, засовывает телефон в карман.

          — Где мое платье? - я спрашиваю.

          Он оглядывает меня, неловко завернутую в одеяло, и улыбается. Парень выглядит отдохнувшим, как будто немного поспал и принял душ.

          — Я снял его, когда привел тебя сюда. Я подумал, что голой тебе будет удобнее.

          — Ты неправильно подумал. Я не такая.

          — Ты поняла меня буквально, когда я сказал выпить десять стаканчиков?

          — Нет. Я только выпила один. Может быть, два. Был ли он накачан наркотиками? Так вот почему я не проснулась, когда мы приземлились? Ты тоже собираешься накачивать меня наркотиками?

          — Расслабься, милая, -  он смеётся, спускает ноги с кровати и встает.

          — Я не твоя милая. Где моя одежда?

          — Это? - он берет перочинный нож, - Действительно? Спрятала в своём ботинке?

          Я подхожу к нему и собираюсь выхватить нож из его руки, но он отдергивает его и сжимает мое запястье другой рукой.

          — Это мое, - говорю я, извиваясь, чтобы освободиться.

Но он слишком силен. Я не смогу освободить запястье, пока он не решит сам отпустить меня.

          — И теперь это мое, - он кладет его в карман и отпускает меня.

          Я отшатываюсь назад. Он подходит ко мне, и я делаю шаг в сторону, прижимаясь спиной к стене. Себастьян сжимает мои руки в своих ладонях, соединяя их.

          — Я не гребаный дурак, Хелена. Ты только навредишь себе, пытаясь ранить меня.

          — Мне нужна моя одежда, - говорю я, зная, что он прав.

          — Ты мне нравишься такой, - говорит он, позволяя взгляду опуститься на мою грудь, где атлас так бесполезно обернут вокруг меня.

          — Ты прикасался ко мне?

          — Еще нет, - говорит парень, - Я не получаю удовольствия от того, что сплю с женщинами, которые находятся без сознания из-за того, что пьяны.

          — Но ты получаешь удовольствие от похищения людей? Я догадывалась.

          Он такой чертовски самоуверенный, что мне хочется разбить его красивое лицо.

          — Ты предпочитаешь, чтобы мы сражались? Это все? Я имею в виду, чем ты занимаешься, ты и твоя семья? Какая разница, потеряет ли женщина, Девочка Уиллоу, сознание или нет? Может быть, ей будет легче, если это так. Я имею в виду, давайте будем честны здесь. Я не думаю, что это твое моральное чувство... - но у меня никогда не будет шанса закончить то, что, черт возьми, я начала, потому что он вытягивает одну из своих рук, обхватывает меня за горло и сжимает.

          — Будь осторожна, - предупреждает он, наклоняясь близко к моему лицу, вдыхая мой запах, как будто он чувствует запах моего страха. Он подносит губы к моей щеке, и мгновение спустя я чувствую его подбородок вдоль раковины моего уха, - Будь очень осторожна, Девочка Уиллоу.

          Я вздрагиваю. Его слова подобны физическому воздействию, трехмерным и мощным.

          Он сжимает так сильно, что приподнимает меня на цыпочки, и я понимаю, что отпустила одеяло, которое соскользнуло, образовав лужу вокруг моих ног. Обеими руками обхватываю его толстое предплечье, вцепляюсь в него, оставляю следы на его коже, пытаясь оттащить парня от меня.

          — С тебя хватит?

          Искаженный звук вырывается из моего горла, и одна из моих рук падает на бок. Только тогда он отпускает меня. Я соскальзываю на пол, задыхаясь, моя шея болит. Он отступает назад.

          — Может быть, Люсинда права, - говорит он, и я удивляюсь, почему он называет свою мать по имени, но у меня нет времени думать об этом, - Я должен отвести тебя на пост. Выпорю тебя сейчас и покончу с этим. Ты этого хочешь? - я смотрю на него снизу вверх. Он серьезно?

          Да. Он серьезен. И он бы сделал это. Я имею в виду, что вся эта ситуация архаична. Как будто мы вернулись во времени на сто лет назад. Тысячу.

          — Это так, Девочка Уиллоу?

          — Не называй меня так.

          — Тебе не нравится милая. Тебе не нравится Девочка Уиллоу. Скажи мне, тебе нужно, чтобы я тебя выпорол? - спрашивает он, подталкивая мое бедро носком ботинка.

          Я качаю головой, обнимаю колени и смотрю прямо перед собой. Куда угодно, только не в его насмешливые глаза.

          — Вставай.

          Я снова качаю головой. Я вижу мурашки, которые поднялись у меня на руках, заставляя волосы встать дыбом.

          — Вставай, Хелена. Не заставляй меня самому это сделать.

          Я хватаюсь за упавшее одеяло, но он наступает на него. Когда я поднимаю на него взгляд, его темные глаза прищурены и напряжены.

          — Никакого одеяла. Я хочу тебя видеть.

          Разве он уже не видел достаточно? Я хочу спросить его, но не делаю этого. Я не могу давить на него слишком сильно.

          — Я устал повторяться с тобой,  - говорит он.

          Я медленно поднимаюсь на ноги, прикрываясь, насколько могу, руками, держа ноги близко друг к другу и позволяя волосам упасть мне на лицо, чтобы защитить меня, как будто я леди Годива на ее лошади.

          Он немного отступает, и тишина между нами становится тяжелой, как будто ее можно положить на весы и взвесить. Такое чувство, что этот груз давит мне на легкие, душит меня.

          — Посмотри на меня.

          Мне требуется долгая минута, чтобы сделать это, встретиться с его серыми глазами, и когда я это делаю, как будто нахожусь в другом измерении, в другом мире.

          Есть только он, я и эта тишина.

          Ее слишком много. Слишком громко.

          Оглушительная.

          И пока я изучаю его, есть что-то, что не позволяет мне отвести взгляд.