Страница 65 из 86
– Да, уж не сомневаюсь.
Лэни спросила, можно ли ей одеться. Декер сказал, да, можно, но он не спустит с нее глаз. Лэни не возражала. Будничным жестом она сняла ночную рубашку и осталась стоять голой, причесываясь перед зеркалом, пока Декер бесстрастно наблюдал за ней. Наконец, она надела джинсы и майку с короткими рукавами с надписью «Университет Майами». Декер сказал:
– Ты знаешь человека по имени Томас Керл?
– Конечно. Этот парень и привез Эллен, – ответила Лэни. – Он работает на Денниса.
По тому, как она это сказала, Декер понял, что она действительно не знала, чем он занимался. В этом случае даже Лэни не удалось бы сыграть так убедительно.
– Томас Керл убил Бобби, – сказал он.
– Прекрати, – сказала Лэни. – Сейчас же.
Но по выражению лица было заметно, что она сопоставляет факты.
В соседней комнате Джим Тайл поволок Эллен под душ. Он продержал ее десять минут под холодной водой до тех пор, пока она не стала плеваться, а потом перегнулась пополам и ее вырвало. Затем он вытер ее и снова уложил в постель. Как только ей стало немного лучше, она села и мелкими глотками выпила кофе.
Джим Тайл закрыл дверь и спросил ее:
– Хотите поговорить?
– Где я? – спросила Эллен глухо.
– Во Флориде.
– Кажется, я заболела – я пропустила это?
– Пропустили что? – спросил Джим Таил.
– Похороны Дики.
– Да, они прошли.
Джим Тайл спросил:
– Дики был вашим другом?
– Да, офицер, был.
– Как долго вы были с ним знакомы?
– Недолго, – ответила Эллен О'Лири. – Всего несколько дней. Но я была ему небезразлична.
– Когда вы видели его в последний раз?
Эллен сказала:
– Как раз перед тем, как это случилось.
– Убийство?
– Да, офицер. Я была с ним в отеле, мы праздновали окончание турнира, когда пришел Томас Керл и сказал, что ему срочно надо поговорить с Дики.
– И что случилось потом, Эллен?
– Они ушли вместе, и Дики не вернулся. Я уснула – мы выпили ужасно много шампанского. На следующее утро я услышала по радио, что случилось.
Джим Тайл снова наполнил ее кофейную чашку.
– И что вы тогда сделали? – спросил он.
– Я была так расстроена, что позвонила преподобному Уибу, – сказала она, – и попросила его помолиться за душу Дики. И преподобный Уиб сказал, что если я приду, то он преклонит колена вместе со мной.
– Держу пари, что вы были не в настроении это делать.
– Верно, – сказала Эллен. Она не поняла, как чернокожий полицейский узнал о странных привычках преподобного Уиба, но была благодарна за сочувствие.
Джим Тайл открыл дверь спальни и попросил выйти Декера и Лэни.
– Эллен, – сказал он. – Расскажите мисс Голт, кто пришел и увел Дики Локхарта в ту ночь, когда он был убит.
– Томас Керл, – сказала Эллен О'Лири.
Лэни казалась потрясенной.
– Вы уверены?
– Я знаю его со школы.
– Боже, – сказала Лэни удрученно.
Эллен подложила под голову еще одну подушку.
– Я чувствую себя много лучше, – сказала она.
– Ну, а я чувствую себя ужасно, – сказала Лэни.
Зазвонил телефон. Джим Тайл велел ей подойти, а Декеру сделал знак, чтобы тот взял отводную трубку на кухне. Звонил Деннис Голт.
– Привет, – сказала Лэни. Полицейский стоял рядом с ней.
– Как дела, сестренка? – спросил Голт.
– Прекрасно, – ответила Лени. – Эллен все еще спит.
– Отлично.
– Деннис, мне хотелось бы выйти, немного позагорать, кое-что купить. Долго мне еще с ней нянчиться?
– Послушай, Илэйн, я не знаю. Полицейские все еще не поймали Декера.
– О, прекрасно. – Ее сарказм был убийственным. Декер слушал с искренним восхищением – она действительно могла бы быть звездой сцены и экрана.
– Что, если они его не поймают? – спросила она.
– Не глупи.
– Деннис, я хочу чтобы Том забрал эту девушку.
– Это будет скоро, – пообещал Голт. – Я послал его в Майами по делу. Когда он вернется, заберет Эллен. Отдохни, ласточка.
– В Майами? – повторила Лэни.
– Да, – ответил ее брат. – Мы готовимся к большому турниру.
– Да неужели, – сказала Лэни, думая при этом: надеюсь, ты утонешь, чертов ублюдок и убийца.
25
Огонь медленно угасал, и пока это происходило, Эл Гарсия все ворошил и перемешивал угли в слабой надежде оживить пламя. Скоро серый кудрявящийся туман окутал озеро и опустился на плечи полицейского, как влажный саван. В лесах шныряли какие-то невидимые зверьки, и каждое потрескивание ветки напоминало Гарсии, что он отчаянно далеко от своей родной стихии, города. Даже с озера доносились какие-то звуки – что это было, он не мог понять – всплески и бульканье разной силы и громкости. Гарсия размышлял, есть ли здесь медведи и, если есть, то какие, и большие ли они. Вес его кольта «Пайтон» утешал мало, потому что он знал, что это оружие не предназначено для охоты на медведей. Гарсия не был спортсменом, его единственным соприкосновением с дикой природой был повторяющийся просмотр «Американского спортсмена». Что касается этого телевизионного шоу, то он лучше всего помнил из него две вещи: свирепых медведей величиной с «Понтиак» и сцены, когда веселые компании собирались вокруг костров, и мужчины лихо глотали пиво и пожирали свежую оленину. Гарсии помнилось, что там всегда собиралось, по крайней мере, десять хорошо вооруженных парней вокруг Керта Гауди, плюс операторы. А здесь он был практически один в компании угасающего огня.
Гарсия начал вяло собирать какую-то растопку и бросать ее на уголья. Он поднес к этой куче свою зажигалку, дерево вспыхнуло и через минуту погасло. Полицейский отвинтил колпачок зажигалки и вылил жидкость на палочки. Потом он наклонился и поднес к огню спичку, так что в лицо ему полыхнуло.
После того, как Гарсия поднялся с земли, он мрачно уселся рядом с дымящимся костром. Он осторожно ощупал лицо и обнаружил, что ущерб оказался минимальным. Ему опалило брови, и они закудрявились, а от усов шел едкий запах. Гарсия вскочил, когда услышал раскат низкого смеха – это был Скинк, громада, появившаяся в дверях хижины.
– Клянусь Богом, – сказал великан.
Через три минуты огонь запылал с прежней силой. Скинк приготовил кофе, который Гарсия принял с благодарностью.
Было что-то странное в облике губернатора, и прошло несколько минут, пока полицейский понял, что это такое.
– Ваш глаз, – сказал он Скинку.
– В чем дело?
Из орбиты на него смотрел новый глаз, там, где была прежде повязка из марли, сделанная доктором. Новый глаз был огромным, с удивительной желтой радужной оболочкой, а зрачок был величиной с полудолларовую монету. Гарсия не мог не заметить, что новый глаз не вполне подходил для отверстия в лице Скинка.
– Где вы его достали? – спросил Гарсия.
– Он прилично выглядит?
– Прекрасно, – сказал сполицейский. – Очень мило.
Скинк прошлепал в хижину и принес чучело амбарной совы, гордой и величественной птицы.
– Я привязываю его к крыше, чтобы отпугивать ворон и скворцов, – сказал он. Отставив чучело на длину руки и любуясь им, Скинк сказал:
– Если бы взглядом можно было убивать.
Гарсия спросил:
– Она все еще будет отпугивать птиц? Я хочу сказать – с одним глазом.
– Черт, да, – ответил Скинк. – Даже еще лучше. Вы только взгляните на эту злобную рожу.
Неподвижный взгляд совы был все еще свирепым. Гарсия был вынужден признать это. И сам Скинк выглядел удивительно: так как его новый глаз был неподвижен в противоположность второму, он приковывал внимание.
– Попробую, – сказал Скинк и надел солнцезащитные очки.
После того, как они покончили с кофе, Скинк достал фонарь Коулмана и повел Гарсию к воде. Он велел ему сесть в гребную лодку. Гарсия разделил скамью на носу со старым жестяным ведром, внутри которого лежала нейлоновая сеть. Скинк быстро греб, пересекая озеро, и напевал старую песню, которую Гарсия смутно припоминал. «Никто не знает, что значит быть плохим, неумным и неразумным, быть печальным человеком». Скорее безумным, подумал Гарсия.