Страница 66 из 100
Он снял свою тунику, что, к моему удивлению, заставило мою боль отступить на второй план.
— Если ты пытаешься отвлечь меня от боли… это работает.
Широкая улыбка озарила его лицо, но исчезла, когда его взгляд упал на воду, плещущуюся о моё тело. Я проследила за его взглядом и заметила красный оттенок.
Он приподнял мою голову, надел на меня тунику через голову, а затем стянул её до самого пупка, прежде чем его скользнул руками под неё и поднялся к моим плечам. Он потянул ткань комбинезона с моих рук, затем осторожно опустил её вниз по грудной клетке. Пот оросил мои губы. Я облизала их, жалкий стон вырвался из моего рта, когда сжимающая ткань коснулась моей открытой раны.
Положив твёрдую ладонь мне на спину, Римо оторвал мою спину от мокрого песка и перевернул меня на бок. А затем он задрал ткань своей туники, натягивая её под моей грудью. Я не отрывала взгляда от золотистой полоски кожи, соединяющей его плечо с шеей. Когда он напрягся, я предположила, что повреждения оказались серьёзнее, чем ожидалось. Я не спрашивала, буду ли я жить, и не умоляла о смерти. Я просто молча смотрела на пенящееся радужное сияние позади него.
Если бы я не была ранена, я бы поплавала. Но насколько иначе ощущалось плавание без возможности оставаться под водой. Я сосредоточилась на этом, а не на том, как кончики пальцев ощупывают кожу вокруг глубокого пореза.
— Все выглядит чистым, Амара. Похоже, внутри не осталось металла.
— Моя кровь, — пробормотала я. — Будь осторожен.
Слабая улыбка тронула его губы.
— Я знаю, как работает твоя кровь.
Я снова подняла на него взгляд.
— Багва.
Его улыбка стала ещё шире.
— Я заслужил это.
Он разгладил тунику на моём животе, затем вымыл руки.
— Жаль, что мы не оказались в больнице или галантерейном магазине. Иголка и немного ниток были бы сейчас как нельзя кстати.
Он рассматривал мою татуированную ладонь.
— Нет, — сказала я, прежде чем он успел предложить мне приготовить и то, и другое из пыли. — Я не смогу ей пользоваться, если она будет вшита в мою кожу. Что, если нам она понадобится для чего-то другого?
— Мы будем использовать то, что нас окружает.
— Нет.
— Амара, ты истекаешь кровью.
— Если бы я истекала кровью, я бы уже была мертва.
Или буду? Сколько времени требуется организму, чтобы избавиться от крови?
— Кроме того, это не моя пыль. Что, если она отравит мою кровь? Возможно, я не воскресну после смерти из-за виты, Римо.
Его челюсть казалась острее. Весь он казался острее. Даже его пристальный взгляд был острее, когда он обводил густую рощу искривлённых серых стволов, увенчанных голубыми листьями в форме пальм, на фоне более высоких, коричневатых стволов с тёмно-синими листьями, обвитыми лианами, и более коротких пучков вьющегося желтого экземпляра. Когда он снова посмотрел мне в глаза, решимость ещё больше укрепила его.
Он вцепился в рукав моего костюма, того самого, который порвался на Станции Обмана, и начисто оторвал его от лифа.
— Тогда сделай какие-нибудь ножницы.
Я изготовила инструмент и вручила его ему. Он разрезал рукав, пока у него не получилось две части, которые он связал вместе, соорудив что-то вроде верёвки. Он вернул мне ножницы, затем набрал немного воды, чтобы промыть рану. Намочил полоску, очистил её от песка и подложил под меня. Обернув её вокруг моей талии, он завязал так туго, что у меня перехватило дыхание.
— Прости меня за то, что я был таким эгоистичным, Амара.
— Эгоистичным? — прошептала я, моё горло пульсировало так же сильно, как и поясница.
— Я не должен был пытаться сохранить тебе жизнь. Нет, если смерть могла бы просто вылечить тебя и унять твою боль.
Складка между его бровями стала глубже.
Я вложила ножницы обратно в ладонь, затем подняла указательный палец и коснулась складки на его лбу, чтобы разгладить её.
— В тебе много чего есть, но эгоизм — не одно из них.
Мои пальцы скользнули вдоль его лица, по грубой щетине и натянутой коже. Когда они достигли края его челюсти, силы держать их поднятыми покинули меня.
Все мои силы покинули меня, и мир тихо угас.
На этот раз, куда бы ни направлялись мои мысли, там были цвет и звук. И тепло. Медленные ласки от острой кости моего плеча к внутренней стороне локтя. Мне казалось, что я погружаюсь в самые глубокие уголки Розового моря и лениво дрейфую там.
Когда я проснулась, небо всё ещё было белым, песок — бархатистым.
Я потянулась, но рана под повязкой натянулась, и я поморщилась.
— Римо? — прохрипела я.
Когда он не ответил, мой пульс участился. Неужели с ним что-то случилось? Вероятно, он просто отправился на разведку. Я попыталась приподняться, но огонь разлился по моим венам, и я рухнула обратно.
— На твоём месте я бы не пыталась вставать.
Моё сердце подскочило до самого горла, и хотя мне казалось, что меня четвертуют, я повернулась, чтобы взглянуть на говорившего. Девушка с такими светлыми волосами, что они казались белыми, уставилась на моё покалеченное тело. Подбородок у неё был мягкий и округлый, кожа покрыта мелкими веснушками, а уши, за которыми прятались бледные дреды, слегка оттопыривались.
Я попытался отодвинуться от неё ненамного, но не добилась никакого прогресса.
— Кто ты такая и где… где мой друг?
— Лучший вопрос: кто ты такая?
Она склонила голову набок, её длинные локоны выбились из-за ушей и заиграли вокруг длинного ожерелья, сделанного из острых золотых когтей.
Несмотря на то, что я хотела, чтобы она сначала ответила на мои вопросы, я была не в том положении, чтобы проявлять настойчивость, поэтому я облизала губы и приоткрыла их.
— Меня зовут…
— Амара Вуд, — закончил за меня гнусавый голос.
Я вздрогнула от знакомого тембра.
— Дочь Эйса и Катори Вуд.
Парень приблизился, его красивое, но злобное удлиненное лицо обрамляли завитые пряди медово-каштановых волос.
— Моя племянница.
Иба был прав.
Кингстон не умер.
ГЛАВА 29. ВЫЖИВШИЕ
Прошло четыре года, и всё же Кингстон выглядел точно так же, как тогда, когда попытался убить Ибу и украсть его трон. Нет, это было неправдой. Его песочно-каштановые волосы были гуще и длиннее, подстрижены неравномерно, хотя завитые концы скрывали неровности, а подбородок покрывала борода, скрывавшая заметную ямочку на подбородке, которой он всегда так гордился, потому что это связывало его с Лайнусом, у которого, очевидно, тоже была такая ямочка. Ни Иба, ни Нини не унаследовали эту черту, но Сук и Джия, к великому сожалению моих двоюродных братьев, унаследовали её, хотя у них она была не так ярко выражена, как у Кингстона.
— Ты не умер, — сказала я категорично.
Мой незаконнорожденный дядя, родившийся в тот же год, что и Римо, широко улыбнулся.
— Сюрприз.
Он стоял, прислонившись к ветке, обточенной до острого конца. Носил ли он оружие, чтобы напугать меня или держать злых существ на расстоянии?
— Где Римо? — спросила я.
Я оглядела деревья позади них.
— Бродит по пещерам, — ответил Кингстон. — Они недалеко, так что он должен вернуться с минуты на минуту.