Страница 22 из 100
Я спрыгнула обратно на пол с широкими досками и пересекла магазин, направившись к мешкам из мешковины. Я опустила руку внутрь, ожидая, что мои пальцы прочешут зёрна, но семена были приклеены друг к другу. Были ли они вообще реальны? Съедобны? Хотя я ещё не была голодна, если я быстро не найду способ выбраться отсюда, мне понадобится еда. Мой взгляд зацепился за лестницу, по которой я только что поднялась. Три из них были прислонены к полкам. Если я соберу все три вместе, то, возможно, доберусь до портала. Римо должен был бы поддержать его. Будет ли он работать со мной, или он предположит, что я использую его, чтобы уйти и отказаться помогать?
Тогда я подумала о своём гаджое. Я могла бы использовать это, чтобы заставить его держать лестницу. Оптимизм переполнял меня до тех пор, пока я не обошла стойку и не ухватилась за одну из стремянок. Как и всё остальное, она не двигалась. Ещё одна приманка. Если бы только я могла достать пилу. Если только лестницы не были сделаны не из дерева, а из волшебного, непреодолимого материала. Я бы не стала списывать это на психов, которые создали это место.
Возвращаясь по своим следам к стеклянной двери, я задавалась вопросом, что заставило вариффа и моего дедушку построить фальшивый пограничный город. Что это была за извращённая пытка? Должно быть, это сводило заключённых с ума. О, Небеса, что, если заставить фейри потерять рассудок, было целью их секретной тюрьмы?
Когда я вышла из магазина, заводя новую мелодию, я прищурилась на бесплодную землю, простиравшуюся за городом, сплошь серую грязь и осколки стекла. Что, если растительность тоже была поддельной?
Я вошла в банк по соседству. Или то, что я приняла за банк, судя по окнам кассира и большому хранилищу в задней части, которое было зияющим и пустым. Любимыми фильмами Паппи и Наны Эм были вестерны, поэтому я насмотрелась их вдоволь во время наших священных субботних ночёвок, которые совпадали с еженедельными «свиданиями» моих родителей.
Я вышла обратно, больше не будучи настороже. Вокруг явно не было ничего и никого. Конечно, в тот момент, когда я подумала об этом, кружевная занавеска затрепетала в окне второго этажа на другой стороне улицы. Моё сердце подпрыгнуло прямо к горлу, прерывая мою песню. Я замолчала и замерла, пульс шумел в ушах, пока фигура не прошла перед другим окном, и я разглядела пучки рыжих волос на фоне запекшейся охры.
«Это всего лишь Римо», — успокаивала я себя, проводя дрожащей рукой по собственным волосам, отягощенным таким количеством засохшей грязи.
На моих губах зазвучала новая мелодия, и я направилась к предпоследнему зданию на моей стороне дороги — небольшому дощатому строению, заставленному столами и скамейками. На самом большом столе лежало красное яблоко. Было ли это здание школой? Неужели Грегор отправлял детей в эту сверхъестественную тюрьму?
Я подошла к яблоку. Ожидая встретить сопротивление, я чуть не выколола себе глаз, когда плод оторвался, а мой кулак, изогнувшись в воздухе, ударил меня по лицу. Я разжала пальцы и уставилась на, возможно, самое совершенное яблоко, которое я когда-либо видела, блестящее и безупречное.
Поскольку я не была голодна, и только Геджайве известно, найду ли я какой-нибудь другой источник пищи в этом городе-призраке, я не стала его есть. Просто держала его деликатно и собственнически. Я крикнула ещё раз:
— Привет, — и была встречена полной тишиной.
Несмотря на то, что я не хотела сталкиваться с заключёнными, ни с кем не сталкиваться было совершенно жутко.
Тихонько напевая, я вышла из здания школы и осмотрела дорогу в поисках следов. Кто-то оставил это яблоко не так давно, поскольку оно было очень свежим… Я прищурилась, глаза щипало от пыли и белого света. К сожалению, ветер, пронёсшийся по городу, стёр отпечатки моих собственных ботинок.
Я снова перевела взгляд на бордель. Ни на одном из окон не колыхались занавески. Я посмотрела на здание рядом с ним — «ПАРИКМАХЕРСКАЯ». Я сомневалась, что здесь был парикмахер, а если и были какие-нибудь ножницы или бритвенные лезвия, то они наверняка были поддельными. Был ли Римо внутри магазина? Я подождала его несколько минут перед крыльцом школы.
Когда он не вышел из простецкого заведения, я начала беспокоиться и пересматривать своё решение расстаться. Я презирала его компанию, но предпочитала её отсутствию. Особенно с наступлением ночи. Я посмотрела на небо, всё ещё белое, как зубная паста, без намёка на надвигающиеся сумерки. Если ночь не наступала, не слишком ли было просить, чтобы солнце пробилось сквозь плотный облачный покров и согрело долину? Я обхватила себя руками и потёрла их, чтобы согреть озябшую кожу, затем побрела к последнему зданию — кирпичному строению.
Во всех вестернах, которые я смотрела, были дикие лошади и койоты. Это казалось как раз тем местом, где должны были бы разгуливать стада мустангов. С другой стороны, трава была редкой, и я ещё не видела ни одного водоема. Могло ли какое-либо животное, кроме этих причудливых клыкастых цветов, выжить в такой бесплодной пустыне?
Я обошла кирпичную стену, заглядывая сквозь оконные стекла, покрытые таким количеством пыли, что они искажали детали того, что находилось внутри, но не его форму или цвет — длинный, черный, с дымоходом и вагонами. Старинный локомотив из кованого железа.
Я ускорилась, пока не добралась до проёма, затем остановилась на платформе, чтобы осмотреть широкую траншею, выложенную чёрными колеями, проложенными в скалистой горе. Куда ведёт эта дорога — в тюремные бараки или в другие города-призраки? Если только это не оно… Одна гигантская заброшенная камера, где не может процветать ничто и никто.
Великий Геджайве, во что я вляпалась?
Я отбросила свой пессимизм и решила, что железная дорога должна куда-то вести. Куда-нибудь, где были люди. Как сестра Джошуа. Я приблизилась к глубокой траншее, вглядываясь в хитроумное устройство, припаркованное на противоположной платформе. Назвать его локомотивом было бы преувеличением, учитывая, что он состоял только из закрытого синего вагона с клеймом «Собственность Плети» и чёрного вагона-кондуктора, увенчанного дымовой трубой.
Моя тяга к приключениям всегда была смягчена большим чувством осторожности, в отличие от моего двоюродного брата Сука, который жил ради исследований. Я хотела, чтобы он был здесь, и инстинктивно посмотрела на свой Инфинити, чтобы связаться с ним, прежде чем вспомнила, что браслет не сработает. Я уставилась на глянцевую поверхность, как будто могла с помощью магии включить его, но как бы долго и упорно я ни смотрела, полоса частот не перезагружалась.
— Я бы посоветовал тебе прыгнуть, но здешний поезд кажется таким же ненастоящим, как и всё остальное в этом чёртовом месте.
Я подпрыгнула, и моё драгоценное яблоко скатилось в траншею.
ГЛАВА 12. СТАЯ
Стиснув зубы, я оторвала взгляд от упавшего яблока и перевела его на невыносимого фейри, который стоял на противоположной платформе.
— Иди к чёрту, Римо.
Он медленно повернул лицо, на котором всё ещё имелись полосы засохшей охристой грязи, и огляделся по сторонам.
— Почти уверен, что я уже там.
Я бы не согласилась с ним вслух, но он был прав. Это место было версией человеческого чистилища времён золотой лихорадки.
Несмотря на то, что я не хотела вовлекать Римо, мне также нужно было знать, что он нашёл. Или не нашёл.