Страница 12 из 13
Но со спокойствием как-то не задалось, не вытерпела я, не проглотила, не смогла. Взяла мешочек с прилавка и вышла торопливо из лавки, стала выглядывать каэра, благо что он еще только подошел к коновязи, у которой его ждал еще один аристократ, которого я на дороге чуть с Тейгом не спутала ввиду его чернявости и крупности.
— Господин! — мой нежный голос прозвучал не так уж нежно.
Блондин обернулся.
— Вы не разобрались в ситуации, — сказала я, слегка задыхаясь от быстрой ходьбы, волнения и прочих бурлящих эмоций, — и отчитали меня незаслуженно. Я никому не жаловалась и ни у кого ничего не просила, и ответственность за других людей, которые говорят обо мне, не несу. Тейг Васс развелся со мной не потому, что я бесплодна, а потому что промотал мое приданое и спустил деньги за дом моей бабушки, который продал без моего разрешения. Теперь ему срочно надо поправить положение, и жениться на богатой девушке – быстрый способ. Вот он и решил со мной развестись, и я смогла отвоевать лишь часть денег, которые мне положены. И если уж его высочество принц Стефан поручил вам позаботиться обо мне как о пострадавшей стороне, вам следовало узнать заранее, сколько именно мне должен Тейг Васс. Потому что эта сумма гораздо больше десяти золотых, которые вы зачем-то всучили лавочнику.
Когда я закончила говорить, мое дыхание сбилось еще больше, но мне было совершенно плевать, как часто и как шумно я дышу и как вообще выгляжу. Я сказала чистую правду и была этим удовлетворена.
Зато красавчику-блондину это не понравилось.
— Как ты смеешь указывать каэру? — процедил он.
— И вы мне указывать права не имеете. Я не простолюдинка, а вы не мой каэр.
— Ты продолжаешь перечить?!
— Да брось ты, Росс, — усмехнулся брюнет, тоже мужчина яркий, привлекательный. — Видно же, что девушка напугана, аж дрожит. Как тебя зовут, говорливая? — спросил он у меня.
— Я Астрид Лорье, дочь рэнда.
— Хорошо, дочь рэнда. Если тебя обманули с деньгами, ты получишь их обратно. Это мое слово – слово каэра.
— Благодарю вас, каэр… э-э…
— Фэйднесс.
— Благодарю вас, каэр Фэйднесс, — сказала я, затем подошла к блондинистому Россу и протянула ему мешочек. — Заберите. Мне не нужны ваши подачки – лишь то, что положено по закону.
Росс вскинул подбородок, но мешочек забрал и отошел, чтобы отвязать свою лошадь от коновязи. Затем он легко «взлетел» в седло и поехал к выезду из деревни, и даже в том, как он вел лошадь, было заметно раздражение, если не злость.
Фэйднесс тоже отвязал свою лошадь и сел в седло. И уже в таком положении сказал мне:
— Не всякая столичная каэрина может оставить за собой последнее слово в разговоре с Россом Бринмором, но тебе, Астрид из Тулаха, это удалось. Мое почтение.
Я кивнула важно, как королева, и каэр, неожиданно меня выручивший, уехал вслед за Россом. Я же, развернувшись, на неверных ногах направилась к дому лавочника.
***
Принц Стефан со свитой не задержались в Тулахе надолго, но их пребывание здесь надолго взволновало округу. Во-первых, сам приезд высшей знати был неожиданным, во-вторых, знать не просто приехала, но и спасла дилижанс, вовремя поймав грабителей, а в-третьих, преступники были казнены тут же, в деревне.
Казни – рядовое явление в Ренсе, но не в Тулахе. Право казнить на своей земле задержанных преступников имеют каэры статусом от графа и выше; был бы здесь барон Даммен, он был бы обязан сообщить о задержании графу Тавеншельду, своему каэру, и поручить задержанных ему. Но принцу уж точно не перед кем отчитываться – все герцогство его. Да еще и тин идет темный – это время, в которое, по поверьям местных, властвует бог Айр, отец всего сущего, и в это время казни и проводят.
Так что ровно в полдень грабителей повесили на деревьях у дороги за Тулахом, затем принц с сопровождающими сразу же уехали.
Когда семья лавочника вернулась домой и стала рассказывать мне об этом, у меня пошел мороз по коже. Просто так здесь, конечно, никого не казнят, тех же грабителей местные опознали как рецидивистов, но мне все равно было не по себе. Не то чтобы я такая уж нежная фиалка, просто… просто жутко.
— Повисят теперь, — закончил Дермид-лавочник, — его высочество приказал оставить тела на деревьях, чтобы птицы и зверье сделали свое дело, и в назидание тем, кто тоже подумывает о грабеже. Астрид, что такая бледная? Неужто страшно?
— Да думаю, что бы сделали эти грабители, если бы принц не поймал их… — протянула я.
— Ничего уже не сделают, не бойся.
Я кивнула, заставляя себя не думать больше об этом. У меня и своих забот хватает: если каэры действительно будут разбираться в обстоятельствах нашего с Тейгом развода, не факт, что в итоге все для меня хорошо кончится. Но деваться некуда: кашу я уже заварила.
Когда Дермид с сыном ушли по делам, а Нетта упорхнула прогуляться с подружками, я подошла к Лесли, начавшей прибирать лавку, и предложила помочь.
— Да что ты, — отмахнулась женщина, — гостья же, отдыхай.
— Не собираюсь быть долгой гостьей. Да и, сказать по правде, меня домой тянет… хочу на усадьбу бабушкину взглянуть.
— На что там глядеть-то? Земля давно не сажена, огород запущен, сад тоже, от цветника никакой красоты не осталось. Оттого и дом теперь выглядит плохо.
— Странно.
— Ох, не говори! А подойдешь к усадьбе – хозяин рычит чисто пес, стерегущий свой двор. Совсем неприветлив.
— Скрывает что-то?
— Может, и скрывает. Тут одни у него недавно хотели землю взять в аренду, а он не разрешил. Сам не сажает и другим не дает. Жрец наш – единственный человек, кого он к себе кроме барона пустил – сказал, что ни слуг у него нет, ни жены.
— Не колдун ли? — предположила я, чтобы выведать больше подробностей.
Лесли улыбнулась и возразила:
— Обычный бобыль. Бедный рэнд, которому наш барон по доброте душевной помог усадьбу купить у твоего Тейга. Еще дичь разрешил бить в лесах и рыбачить в озере – тем он и промышляет. Приносит иногда мельнику мясо и шкуры в счет платы за муку, или кузнецу, когда надо лошадь подковать. Да и к нам в лавку заглядывал пару раз.
— Значит, в деревне он все же бывает.
— Как без этого? Совсем одному трудно прожить, так что приходит. Но мы к нему не лезем, раз человек такой. Да и барон к нему хорошо, так что… — Женщина вдруг прищурилась и спросила: — Астрид, так ты что, дом собралась вернуть?
— Может быть.
— Ну-у-у, смотри… одно могу сказать точно – пока барона нет, в усадьбу лучше не соваться.
— Знать бы еще, когда барон вернется…
— Худо ему в холоде, кашель усиливается. Так что ждем к весне, а то и к лету.
— А сейчас самое начало осени, — вздохнула я. — Долго ждать придется.
— Мы же сказали тебе, что ты можешь оставаться у нас сколько хочешь.
— Кстати, я очень благодарна вашей семье, но нахлебницей быть не хочу, и я буду рада возместить…
— А ну! — прикрикнула на меня Лесли, прервав. — О деньгах она заговорила! Знаю, что тебе каэры подкинули золота, но оно тебе еще пригодится. Ты у нас еще в самом соку и с приданым скоро нового мужа найдешь. А мы не обеднеем, если лишнюю тарелку на стол поставим.
— Кому нужна жена, которая не может родить? — использовала я железный аргумент.
Мне не особо хотелось выставлять себя больной, но и не хотелось, чтобы меня сватали всем подряд и приглядывали нового претендента в мужья. Слывущая же бесплодной молодуха, хоть и с кое-каким золотишком, все равно товар на брачном рынке бесполезный. А уж «разведенка» и вовсе ужас-ужас!