Страница 13 из 13
— Ты к повитухе нашей сходи, она толковая – у нее и мужик родит, — сказала Лесли и засмеялась.
— Значит, и правда толковая! — отозвалась я.
— Ты сходи, — настояла женщина. — Она у нас не только по женским делам, но и всякие хвори лечит.
Да-да, деревенская повитуха. Очень эффективно, учитывая, что у Астрид, скорее всего, гормональный сбой, раз она так быстро и сильно поправилась. Тут бы анализ крови сдать, эндокринологу показаться, сахар посмотреть, ну и к гинекологу бы, естественно…
— Хочешь, вместе к ней сходим? — предложила Лесли.
— А хочу, — решила я. — Лишним не будет.
— Тогда вечером заглянем к ней, — кивнула жена лавочника.
***
Когда стемнело, и Лесли накормила домашних, то сказала мужу, что нам надо сходить к повитухе, спросить кое о чем. Дермид поглядел на меня и кивнул, но мне все же показалось, что отпустил он нас с некоторой неохотой.
В Тулахе, несмотря на темень и похолодание – осень на дворе, не все по домам сидели: жрец что-то вещал людям, собравшимся у храма, а неподалеку носилась ребятня. Лесли поторопилась отойти от центральной части деревни; скорее всего, не хочет, чтобы к нам подошли и спросили, куда это мы наведались. И чем дальше мы отходили, тем темнее становилось.
Чтобы не споткнуться, я попросила позволения взять женщину под руку, и та согласилась с улыбкой:
— Конечно, бери. А рука-то у тебя какая холодная! Неужели озябла?
— Скорее жутко, — призналась я, — сегодня людей повесили, и так близко с деревней…
— Не все такие пугливые, как ты. Я вот уверена, что ночью некоторые удальцы придут к висельникам, чтобы раздобыть амулеты: волосы, что-то из одежды.
Амулеты от висельников! Да уж, не понять мне здешних нравов… Хорошо хоть мы довольно быстро дошли до нужного дома, из окон которого лился теплый свет. И даже при таком плохом освещении я смогла разглядеть, что этот каркасный дом по размерам годится для большой семьи.
— Здесь живет повитуха? — спросила я удивленно.
— Да, а что ты так удивляешься?
— Да так… — протянула я.
В долинной Редландии, где семь лет прожила Астрид, считается, что повитуха должна жить где-то на самом краю деревни. Ее ремесло, дескать, грязное, да и сама не шибко чистая. А еще в идеале повитуха должна быть незамужней и бездетной, как жрицы, служительницы богини Миры, чтобы всю себя отдавать на то, чтобы помогать другим женщинам рожать. Та же Рябая Уна, которая выхаживала меня после отравления, этим критериям соответствует: живет на отшибе одна, и заботится о ней вся деревня разом, платя за ее услуги продуктами и помощью по хозяйству.
Когда мы подошли к калитке, с той стороны двора подбежали собаки и залаяли громко; на лай вскоре вышел из дома мужчина. Подойдя и разглядев Лесли, он отогнал собак и открыл нам калитку.
— Что, снова зубами маешься? — спросил мужчина, когда мы зашли во двор.
— Нет, Рис, но надо бы потолковать с твоей Иннис. Не занята ли?
— Идите, — усмехнулся мужчина, с интересом на меня глядя.
— Доброго вечера, — произнесла я.
— И тебе, — отозвался он.
Некий Рис так и остался во дворе, начал собак своих оглаживать, а я последовала за Леси в дом повитухи. У двери нас встретил мальчик лет четырех, пухленький, розовощекий и черноглазый. Он, таращась на нас с любопытством, подошел было ближе, но тут вышел к нам еще один мальчик, на этот раз лет шести, такой же черноглазый, и, поздоровавшись с Лесли, увел младшего брата.
— Не робей, — шепнула мне моя провожатая.
Я не робела, а оглядывалась. Дом у повитухи оказался просторный изнутри, но не похожий на тот, что у Вассов: у тех сразу у входа кухня, а дальше другие комнаты, здесь же гости сначала видят прихожую, и есть лестница, ведущая на второй этаж. Но так же чисто, пахнет деревом и достатком.
Пока я разглядывала обстановку, вышла сама хозяйка. И какая!
Высокая, фигуристая, с длинной толстой косой чернильно-черных волос, перекинутых на пышную грудь, она в один момент разбила мои представления о деревенской повитухе. Я ожидала увидеть пожилую женщину с добрым лицом или кого-то вроде Рябой Уны, но не яркую брюнетку в самом расцвете. И хотя классической красавицей ее не назвать с ее острым подбородком, тонкими губами и кривоватым носом, но в целом она однозначно дама эффектная. Мужчины наверняка так и таращатся на нее…
— Доброго вечера, Иннис, — проговорила уважительно Лесли, — мы ненадолго. Это Астрид, и ей нужно кое-что спросить у тебя.
— Да уж догадываюсь, что, — ответила черноволосая повитуха, разглядывая меня. — Птички многое нашептали… Не скрою, мне интересно с тобой познакомиться, Астрид, — обратилась ко мне она.
— Я не ожидала, что вы будете такой молодой.
— Ничего, время это поправит. И не надо ко мне на «вы»: я просто Иннис, — улыбнулась она. — Ну что, девочки, давайте потолкуем.
— Вы идите, а я подожду во дворе, подышу, — сказала Лесли и подбадривающе на меня посмотрела.
— Мне нечего скрывать, можете остаться, — ответила я.
— Нет-нет, так будет лучше…
С этими словами жена лавочника торопливо вышла из дома, оставив нас одних, а Иннис провела меня на кухню, тоже просторную, хорошо обустроенную, с множеством всякой утвари на полках, расставленной в идеальном порядке. Что ж, порядок и чистота – очень хорошие признаки. Да и сама хозяйка опрятна.
Иннис закрыла дверь, сказала, чтобы я села за стол, указала на миску с пирожками и предложила пива (универсальный напиток, что тут скажешь!). Я поблагодарила женщину, но отказалась от угощений: поужинала уже вместе с семьей лавочника.
Заняв место за столом напротив меня, повитуха обратила на меня внимательный взгляд своих голубых глаз.
— Не бойся, — проговорила она негромко, — я умею хранить секреты, так что говори смело. И не обижайся, если прицеплюсь, как пиявка, таково уж мое знахарское дело.
Я, конечно, не ждала многого, но все равно поведала повитухе о своих проблемах с деторождением, расписав все нюансы: и про цикл, и про начало беременности, и про их трагические концы. Что ела, что пила, много ли гуляла, хорошо ли спала, сколько нервничала – все, в общем.
Иннис слушала, не перебивая, и когда я выдохнула, закончив, произнесла:
— Некоторые женщины, как и ты, легко беременеют, но выносить ребенка не могут. Знавала я одну графиню, которая шесть раз подряд хоронила своих недоношенных детей, но зато потом родила четверых здоровых.
— Ты помогла ей?
— Нет, моя мама. Она научила меня всему, а ее – моя бабушка. Травами многое можно поправить, но иногда дело в другом. У графини той был старый муж, и лишь когда он умер, и она вышла замуж снова за молодого, ее беременности кончились благополучными родами и дети выжили – все.
— Значит, надо просто сменить мужа? — усмехнулась я.
— Думаю, да, — протянула Иннис. — Я знала, что ты придешь ко мне. Соседи говорят, ты была здоровым ребенком, любимым и балованным, и выросла в такую же здоровую девушку. По твоим словам, забеременела сразу после свадьбы. Вряд ли с тобой было что-то не так. А вот муженек... Люди такой породы на все готовы ради золота, а ты была золотой невестой. — Иннис посмотрела на меня сочувственно: — Я уверена, что Тейг женился на тебе ради денег и сразу после свадьбы решил избавиться от тебя – или со свету сжить, или выставить женщиной, не способной родить ребенка. Так он и развелся с тобой, назвав бесплодной.
Что ж, звучит логично. Тейг очень даже похож на типа, который может такое провернуть. Но может быть и так, что у Астрид на нервной почве произошел гормональный сбой.
Конец ознакомительного фрагмента.