Страница 97 из 134
‑ Они не воры. Они предатели.
У норнов было много недостатков, но одно можно было сказать точно: крапчатые всегда помнили, кто избавил их от соренских цепей. Норн-предатель было чем-то таким же невероятным, как и благородный серошкурый.
‑ Они... они торговали с дикарями. Меняли камень тепловик на ткань и прочую ерунду. Опозорили нас всех за лишнюю миску супа! Но островным лазутчикам, конечно, нужны были новости и сплетни.
‑ Невозможно, ‑ Ун вспомнил все, что узнал об этих краях. До моря отсюда было еще ехать и ехать, да и сам юго-западный берег был высоким, волны бились там об отвесные крутые скалы. Были, правда, две большие реки, но они бежали по плато, через леса, и водопадами обрушивались в глубокие извилистые ущелья, прежде чем добраться до соли. ‑ Это же не Сторечье, здесь нельзя просто проскочить на «Водомерке». Я видел фотографические карточки...
‑ Они проплывают против течения в речных ущельях, где еще можно огибать скалы и камни, а потом поднимаются вверх тайными тропами. Кое-где вбивают железные скобы – и получаются целые лестницы. Мы ищем их лазы, подрываем и заваливаем, что находим, но скалы живые. Вчера в одном месте было не пробраться, а завтра там какой-нибудь обвал – и все, хоть пешком иди. Но, господин Ун, вы не подумайте! Островные дикари сюда почти не суются. И предателей у нас мало! Оттого их так сложно выловить. На вот этих мы долго охотились, и даже вам случайно досталось...
‑ Я раан, а не норн, ‑ пробормотал Ун, потирая щеку, и в голову ему пришла совершенно абсурдная, невозможная мысль. Не мог же тот идиот, притворявшийся деревенским недотепой, не заметить, что перед ним раан? Либо он принял его за полураана, либо... – Среди этих «воров» были рааны?
Варран притворился, что не услышал вопроса, а сам Ун не захотел больше ни о чем спрашивать и пожалел, что не прихватил с собой ни одной самокрутки, и еще больше пожалел, что устроил тот бестолковый скандал со своими новыми знакомыми. Мог бы теперь пить вино, ни о чем не волноваться и ничего не знать, а вместо этого влез, куда не просили.
Они миновали несколько крошечных поселков, пару лесных проплешин, усеянных не выкорченными пнями, медленно перевалили через рельсы. Дорога начала уходить на запад. Поначалу Ун еще держался, но в конце концов духота доконала его, он плюнул на все, подумал: «Я лишь немного подремлю», ‑ и позволил себе закрыть глаза. Только на пару минут. Когда «Вепрь» сильно тряхнуло, он с трудом разлепил тяжелые веки, и с удивлением понял, что пейзаж вокруг изменился до неузнаваемости. Дороги впереди было почти не видно, деревья и кусты сжимали ее, теснили, грозясь скоро окончательно пожрать. Среди огромным цветов, белых и желтых, росших прямо на ветвях, тянулись круглые паруса паутины, полные старой и новой добычи. Единственными следами цивилизации тут были три пустые корзины, лежавшие у невысокого столба, высеченного из белого камня.
‑ Дальше пешком, ‑ сказал Варран, заглушив мотор. – Я пойду первым, вы за мной. Главное, смотрите под ноги, а то...
‑ Тут змеи, ‑ вспомнил Ун.
Варран прихватил мешок, и они отправились навстречу чаще. Здесь не было хоженых троп, но норнский натренированный глаз примечал места, где пробраться будет полегче, да и идти, к счастью, пришлось не так далеко, как в прошлый раз: уже через пару минут тут и там начали попадаться едва-едва выглядывавшие из земли плоские плиты, деревья поредели, нерешительно уступая место просторной поляне.
Ун ожидал увидеть какой-нибудь булыжник, почерневший от векового потока жертвенной крови, но к собственному удивлению оказался перед белыми каменными руинами, которые, вне всякого сомнения, в прошлом были высоким и прочным зданием. В очень далеком прошлом. Теперь стены были порушены, крыша провалилась, и сквозь нее тянулись вверх кривые деревья, темные, с широкими, как тарелки, листьями, настоящие великаны рядом со всеми своими собратьями. Могучие корни их тугими узлами пробивались между ступенями, ведущими к святилищу, почти выворачивая их.
«Это просто груда камней», ‑ убеждал сам себя Ун, но не мог отделаться от чувства, что с этим местом что-то не так. Ответ нашелся быстро: птицы. Он вслушивался, но слышал только отдаленные редкие крики, а здесь – ничего. Ни песни белоперых вьюнков, ни клекота вездесущих древесниц. «Они не обязаны быть повсюду и всегда», ‑ подумал Ун, но на всякий случай открыл клапан кобуры. Варран же подошел к ступеням совершенно спокойно, не оглядываясь на каждом шагу и явно не ожидая никакого нападения. Он опустился на колени, положил мешок с рукой перед собой и склонил голову.
«Наверное, молится норнским богам», ‑ подумал Ун. И лучше было ему не мешать. Чем быстрее Варран справит все свои обряды, тем быстрее они вернутся в Хребет.
Ун огляделся, прикидывая, чем может занять себя, приметил что-то белесое на южной оконечности поляны и побрел туда. Ему пришлось пробираться через густые красно-зеленые заросли, в один момент что-то блестяще-черное мелькнуло под ботинком – ящерица или змея? – потом он чуть не порвал рукав о корягу, но в конце концов коснулся холодной поверхности белой разбитой колонны. Она облупилась, покосилась, сильно ушли в землю, верхушку ее как будто специально размозжили чем-то тяжелым, но на сохранивших гладкость гранях все еще можно было рассмотреть высеченные рельефы: спирали, переплетения фигур, даже какие-то силуэты разумных. Ун потянулся смахнуть паутину и пыль с нескольких строк, напоминавших письмена на неизвестном языке, когда услышал звучный женский голос:
‑ Ты пришел снова? Варран, сколько раз я должна повторить тебе волю нашего Повелителя, чтобы ты начал ее уважать? Или ты насмехаешься над ним? Или хочешь бросить ему вызов своим непокорством?
Ун замер, развернулся, пошел обратно напрямик ‑ через заросли, стараясь шуметь как можно сильнее, и поморщился, когда увидел Варрана. Норн как будто придавило к земле. А над ним высилась, стоя на верхней разрушенной степени... Ун моргнул пару раз, не веря собственным глазам. Наваждение не исчезло. С верхней ступени на Варрана смотрела раанка. Совершенно голая, она казалась золотисто-белым пятном на фоне теней святилища и собственных ярко-красных волос, опускавшихся ниже колен. «Нет, это не раанка». Первое удивление прошло, и он смог разглядеть, кроме всего остального, и ее пятна. Они состояли из мелких, разрозненных рыжих точек. Ему никогда прежде не доводилось видеть таких странных полураанов.
Она плавно повернула голову в сторону Уна и указала на него:
‑ Вот, значит, что ты задумал, Варран. Привел друга, да еще и с оружием? Думаешь напугать меня гончими смерти?
‑ Что вы, госпожа Око! Он просто мой гость... я бы никогда не посмел...
Женщина уперлась кулаками в бока, словно стояла перед ними не голая, как мать родила, а в броне. Варран согнулся еще ниже, боясь даже случайно поднять глаза, и Уну за одном с ним захотелось потупить взгляд, но он быстро взял себя в руки
«Она это нарочно устроила».
Дита поступала также. То наряжалась в красное, заявляя, что это бордовый, то носила мужской костюм. Доходило ли когда-то до полной наготы? Может быть. По крайней мере, Ун бы не удивился. Сам он вечно попадался на эти ее шутки, смущался и мычал, как бык на скотобойне. Бывалая столичная ведьма умела запудрить мозги кому угодно, но этой мелкой выскочке такое с ним провернуть не удастся.
Ун демонстративно уставился прямо на полураанку. Она как будто этого не заметила и не попыталась прикрыться хотя бы и волосами, словно никто так и не посмел смотреть на нее.