Вещий сон

Глава 26

Pov: Яна

Лёжа на чёрном бархатном диване, меня притянули к себе сильные татуированные руки и уложили к себе на грудь. Они мягко гладили мои волосы, пока в тёмной комнате раздавался диалог из моего любимого фильма. Тяжёлый мужской парфюм обволакивал меня, будто обнимая. Но для меня этот аромат казался самым лёгким и самым приятным.

Я вытянула правую руку перед собой, чтобы очередной раз за вечер полюбоваться кольцом с блестящим бриллиантиком.
– Нравится? – раздался аккуратный тихий бас над ухом, а после последовал невинный чмок в мою макушку.
– Безумно... – честно выдохнула я, – но идея с предложением была весьма дебильной. Мог бы просто так кольцо подарить. Чуть до инфаркта меня не довёл. Дурак.
– Влюблённый дурак, – будто поправил меня Дима и вознёс указательный палец вверх.
Уголки губ невольно поползли вверх, но моментом застыли, опускаясь обратно.
– Дим, – шёпотом протянула я, смотря в одну точку на шторе, – у меня есть повод сомневаться в тебе?
Он знал, о чём я. И задумался. Я помню, каким он был до начала нашего неожиданного общения. Я всегда считала его бабником, который кроме как «выпить и по постелям», ничего больше и знать не знает. А он считал меня дурочкой, которая может только бегать туда-сюда и хохотать со всего, что движется.
– Нет, – не сразу, но уверенно отозвался тот и притянул меня к себе ещё сильнее, будто я собиралась убежать, – как бы страшно это не звучало, но, кажется, я теперь как все обычные смертные. Однолюб... Так что, считай, детка, что у меня новая жизнь.
Меня ответ устроил больше, чем на двести процентов, ведь парень говорил без запинок и насмешек. Будто за словом не лез в карман, и говорил, что думал.
Я улыбнулась и повернула голову назад, чтобы поцеловать парня в щёку, но перебил моё желание звонкий скулёж Санни. Бедный мой мальчик сидел около входной двери, ожидая, что вот-вот и я отвезу его домой.
– Малыш, потерпи ночь, прошу! Твой хозяин со своей любимой сейчас заняты делами, – попыталась успокоить я пса. Я всегда разговариваю с Санни, как с человеком. Слова и интонацией он, вроде как, лучше понимает, чем языки тела. Поэтому, с ним проще.
– Да... Интересно, какими же делами они заняты, – театрально возразил Астров, почёсывая затылок, а я лишь шлёпнула тому ладошкой по коленке. Но спустя несколько минут, всё же не выдержала и робко чмокнула Диму в гладко выбритую скулу.

Pov: Влас

Мы сидим бок обок друг к другу. Адель двумя руками обхватила моё предплечье и упёрлась в него щекой, по которой скатывались горячие слёзы уже на протяжении двух часов. Весь мой рассказ она молчала. Гладила мои руки и сжатые от злости кулаки. Это самое полезное, что она могла сделать в такой момент, ведь я был весь погружён в прошлое и не хотел, чтобы меня перебивали. В какие-то моменты я говорил очень напряжённо и громко, в какие-то нервно смеялся, а в какие-то ели мог произнести слова.

Для меня этот вечер стал каким-то новым открытием, ведь это первый раз, когда я рассказываю кому-то о своей жизни. Астров узнал о моём семейном положении от классного руководителя, как только я перевёлся в их класс. И с тех пор он никогда не поднимал эту тему. Какие бы ситуации небыли, в этом плане он очень тактичный человек (каким бы он треплом не казался). За что ему отдельное уважение.

Моё душевное излияние длилось чуть больше двух часов. В конце, я всё также тяжко вздохнул и, закрыв глаза, откинул кипящую голову назад к стене. Странное чувство. Какое-то необычное и необузданное. Словно опустошение. В душе, в голове, в теле. Всё, что копилось всю жизнь, вылилось водопадом на этой маленькой уютной кухне, под свет луны, и в присутствии важного для меня человека.

Адель подала голос только через пятнадцать минут, после всего сказанного. Всё это время девушка испуганно бегала стеклянными глазами, будто переваривая всё услышанное. А после спохватилась:
– А Янка? Что было с ней? Как она пережила всё это?
Владарова выглядит очень испуганно. Ни разу не видел её такой обречённой. Будто находится в замешательстве.
– Мелкая от шока в тот вечер временно потеряла память. Наверное, оно и к счастью, ведь сейчас она не страдает... – Резкая пауза. На языке вертелись слова «как я», но я успел заткнуться. Привычка. – После моего переезда к ба, Янка стала понемногу что-то вспоминать. И первое, что мы услышали от неё, было шоковое «А почему мы теперь празднуем Власин день рождения не в мае, а в апреле?» – Я вспомнил наши удивлённые лица и тихо рассмеялся. Моё и ба – от того, что мелкая что-то вспомнила, а Янкино – от внезапного торта на месяц раньше, чем полагалось.
Но Владаровой, кажется, было не до смеха, поэтому она лишь хмыкнула, всё ещё прибывая в недоумении.
– Полностью её память восстановить не удалось, но то, что у неё была полная семья, она вспомнила в подростковый период. По маме она горюет и скучает до сих пор, а вот от отца она вспомнила лишь самые яркие моменты. А именно – его отношение ко мне, и те краснючие от ярости глаза. И тогда-то она возненавидела его по полной житейской программе. В шестнадцать психанула, пошла и сменила фамилию, с Агневской – отца, на бабушкину – Рябинина. А чуть позже стала замечать схожие черты лица с его фото, и стала штукатуриться и красить волосы в тёмный. Бабушка всё время ругала её за такие выходки, ведь «нужно любить себя без всего этого», но та и слушать ничего не хотела.

Я вспомнил редкие, но меткие слёзы сестры, которой не хватило материнской любви в детские годы, и сердце горько защемило. Я всегда был рядом с мелкой, наверное, пытаясь заменить ей родителей. Но на излишнее внимание она лишь крепко обнимала меня и повторяла «Мне нужна любовь брата, а не родительский контроль».

– Теперь твоя очередь? – перебил тишину я, ведь слушательница опять зависла на неопределённый срок.
В ответ девушка кивнула, вытирая футболкой мокрые дорожки на щеках.
– Только можно я задам тебе лишь один единственный вопрос? – И она снова кивнула. – Адель... Что ты хотела получить в обмен на жизнь, в тот вечер?
От неё я ожидал всё что угодно. И самое безобидное – просто будет молчать, либо переведёт тему разговора. Но я был удивлён, когда после вопроса она задумалась.

Pov: Адель

– Не знаю... Но было чувство, будто за этой стеной тоски и отчаяния точно стоит бескрайняя свобода и душевное расслабление, – выпалила я, сама не ожидая от себя, такой искренности.
Не знаю, зачем Влас задал именно этот вопрос, но я была готова и к утешению, и к дополнительным таким-же вопросам, которые будут резать меня изнутри. Но прибыла в недоумение, когда вместо всего этого, услышала:
– Тогда собирайся.
– Куда ещё? – не поняла я.
– Поедем расслабляться, – всё также спокойно ответил он. А меня как водой окатили.
Выбравшись из утешительных и удушительных объятий, я вскочила на ноги.
– Косарёв, ты вообще берега попутал? – закипела я, – какой расслабляться?!
Парень лишь тихо, но искренне рассмеялся, будто сам не понял что сказал.
– Собирайся-собирайся. Только оденься потеплее. Ветер после снега пришёл зверский. Слышишь? – Он указал взглядом на окно, из которого доносился ели слышный свист неугомонного осеннего ветра.
– Милый, у тебя с головой проблемы? Или фетиши какие? Ты серьёзно э-этим ещё и на улице собрался заниматься?..
В ответ послышалась ещё одна порция очаровательного басистого смеха.

***
– Может, уже скажешь мне, что на этот раз сварила твоя гениальная головушка? – не могла угомониться я. Мы шли по двору до его машины.
– Увидишь, – терпеливо сказал Влас, открывая мне двери машины.
Я села в тёплый салон, пропитанный совершенно другим ароматом, нежели парфюм парня. Здесь пахло чем-то летним, травяным, с тонкой ноткой лаванды.
Всё остальное время я предпочла молчать. И весь путь наблюдала за расслабленным профилем парня, который сосредоточенно вёл машину.