Страница 46 из 68
Послышался звук открывающейся двери только тогда, когда на часах стрелка была в самом верху. Двенадцать часов ночи. Я сладко зевнул и с натянутой улыбкой побежал в прихожую, готовясь говорить, как я всех ждал и рад всех видеть. Но улыбка незаметно сползла с моего лица, когда я увидел на пороге лишь одну бабу Варю.
Она упала на колени и горько заплакала. Выглядела не очень опрятно. Юбка и накидка были все в грязи, а седые длинные волосы растрёпанны. Я тогда подбежал и обнял её, успокаивая, хоть и не знал, от чего же. Она проплакала всю ночь, лёжа со мной на моей кровати, а я даже слова ни сказал. С детства был очень понимающим и всегда давал людям выплакаться, что-бы они не чувствовали себя одиноко.
На утро бабушка разрешила не идти мне в школу, при этом постоянно гладила меня и пыталась от чего-то успокоить. Я не понимал, где мама, Яна и Владимир. На второй день такого ада, я не выдержал и спросил, где же все. Она лишь прошептала, что сегодня мы поедем к ним. Я обрадовался.
- Я так соскучился по маме! Надеюсь, она по мне тоже, - пропел я бабушке, а по её щеке опять покатилась горькая слеза.
В обед баба Варя вызвала такси и мы приехали к маме и отчиму. На городское кладбище. Там стояли мутно знакомые мне родственники отчима и несколько его друзей. Все в чёрном, передавали друг другу чётное количество разных красных цветов и многие тихо плакали в платочки. И тогда я понял, что произошло. Их больше нет. Только я мелкий вообще не понимал, что случилось. Я сбежал от ба и начал искать хотя бы их тела, чтобы, как в фильмах, посмотреть на родителей последний раз и поцеловать мамочку. С горькими слезами побежал между машинами, которых было пруд пруди, и спустя минут пять прижался к углу большой чёрной машины с православным крестами. И стал подслушивать, о чём говорят взрослые. Они обсуждали какую-то крышку. Закрыть ли её сейчас, либо дать посмотреть родным на тела в последний раз. Я понял, что они говорят о моих маме и отчиме, и высунулся ещё больше, чтобы хотя бы взглянуть на них в последний раз. Зря.
Я увидел два чёрных блестящих ящика на ножках. Я приподнялся на носочки и взглянул внутрь. Моё детское сердечко надломилось и посыпалось на эту умирающую проплаканную землю. Вместо лучистой озорной и самой красивой мамы я увидел сгоревшие страшные кости, которые ели походили на человека. Меня разбили изнутри.
- Где мама?.. - тихо пискнул я, будто мне не двенадцать, а пять, и все вдруг заметили меня. Я упал прямо на землю. Меня парализовало. Я не мог ни пошевелиться ни что-нибудь сказать. Но у меня всё ещё были открыты глаза, а перед ними эта ужасная картина, будто я на ночь посмотрел запрещённый мамой фильм ужасов. Все начали паниковать и весь фокус внимания перешёл с траура на сына погибшей.
Когда меня подхватил какой-то мужчина на руки, я всё же закрыл глаза, а снился мне сладкий сон, где мы с мамой разговариваем о всяком разном, а вокруг нас летают пушистые облака. Они нежно щекотали нам щёки, и мы вместе смеялись.
Жил я потом у бабы Вари. Она обустроила меня в другую школу. Я был уже семнадцатилетним кабаном, когда ба решила мне рассказать, что случилось тогда, пять лет назад. С того дня мы с ней никогда не разговаривали на эту тему. Для каждого эта потеря была травмой. Мне было непривычно (больно) об этом говорить, но я слушал её и не перебивал.
- В тот день Ева с Вовой забрали нас с Яночкой и мы поехали к вам. Нынче погода была хорошая. Яночка то и дело по дороге ловила на себе солнечных зайчиков в машине, - грустно посмеялась бабушка, а я чуть улыбнулся, вспоминая, что мелкая по сей день обожает тёплое солнце. - Дорога была хорошая, ничего не предвещало беды. Только вот, когда Вова остановился на заправке, Ева выпрыгнула вслед за ним. Вид у неё был зверский. Они отошли подальше от машины, но я всё равно всё слышала. Они говорили о тебе, - взглянула на меня та. Взглянула очень горько. - В тот день Ева как-то узнала, что Вова относится к тебе слишком плохо...
- Я не хочу говорить об отчиме. - Отрезал я, не дослушав. Баба Варя лишь понимающе покачала головой и продолжила.
- Ева очень сильно злилась на Вову. Я никогда не видела её такой... Она что-то кричала про развод, а Вова оттащил её куда-то и пытался поговорить с ней нормально, но... - бабушка сделала паузу и глубоко вздохнула. Я взял её морщинистую, но родную по духу руку в свою. Она снова нуждалась в поддержке. Как в тот день. - Но они не заметили сзади грузовик. У того отказали тормоза и он наехал прям... А после загорелся. Я чудом успела выпрыгнуть с Яной из машины и побежать в противоположную сторону. Всё то время, пока ты ждал нас, я не отходила от пожарных машин, надеясь на чудо Божье. Потом меня отвезли до дома. Яну я оставила у соседки, чтобы та так не переживала. У той подружка Стешка, не разлей вода. И... Я поехала к тебе. Для города это происшествие стало лишь минусом одной заправки и рабочего грузовика, а для нашей семьи - травмой на всю жизнь.
Хоть с того момента прошло много лет, я составил эту картину, где чётко представлял их ссору. Ссору обо мне. Последние их минуты жизни они провели в ругани. Из-за тебя, до сих пор издевается надомной внутренний голос.
Так я и стал сиротой. После рассказа я искренне поблагодарил ба, за то, что она приняла меня, как родного внука и не стала примыкать примеру сына.
После покупки первого байка я часто стал зависать на дальних трассах города, на которых машин было единицы. Я думал, что это на руку. На обычных проезжих трассах были пробки и нередко аварии. Но, как оказалось, аварии бывают даже среди двух одиноких машин по всей трассе. И я участвовал в них. Только был ни пострадавшим, ни инициатором, а тем, кто вовремя замечал происшествие и успевал вызвать все необходимые службы спасения, спасая, тем самым, немало жизней. Язык не поворачивается назвать себя героем или чудо-спасителем. Это чистая случайность и на моём месте так поступил бы каждый, окажись рядом. Я не горжусь этим. Но в такие моменты с души сбрасывается по одной тонне груза, ведь я до сих пор чувствую вину, за то случайное происшествие моей семьи.