Вещий сон

Глава 25

Pov: Влас

Детство. Незабываемое всеми детство. Беззаботное, свободолюбивое и крайне легкомысленное.

Изначально в семье нас было двое. Я и мама. Мой родной отец, скажем, ушёл за хлебом, как только узнал о беременности моей юной матушки. Ему было за тридцать, а ей семнадцать. Я даже не стал спрашивать, как это так получилось. Слинял, да слинял. Когда мне было полтора года, мама нашла себе нового мужчину. Надёжного, добротного. Влюбились в друг-друга - чума-а-а. Она - стройненькая молодая блондинка, высокая, начитанная. Он - амбициозный, длинноволосый белобрысый шкаф - два на два, с высшим финансовым образованием. Ему на тот момент исполнилось двадцать три года, как мне сейчас. Характер - сталь, гранит! За свою любовь горой. «Совет, да любовь!» - говорили все соседи, увидев маму не с тем зачуханным алкашём, которому осталось жить два дня, а с Владимиром Агневским. И имя говорящее и фамилия. Только вот, кто бы мог подумать, что за восемнадцатилетней Евой стоит годовалый сын. Поначалу, отчима это особо не смутило. Есть и есть. Но я стал для них первой ссорой. И последней. Не смотря на нелюбовь отчима, мама меня безумно любила. Души во мне не чаяла.

-Власюша, Власик мой. Богатырём вырастишь, жену и маму защищать будешь! - сюсюкалась со мной мама с раннего детства.
-Маму я сам защищу. Будет он ещё моё место занимать. - Постоянно парировал собственник Вовочка.
Все их скандалы в будущем рассказывала мне мать отчима, которая наблюдала за всем этим цирком сына. Говорила, как был ревнивым собственником, так и остался.
И чтобы его любимая девушка не была занята только чужим сыном, он специально сделал так, чтобы через девять месяцев у неё на руках была ещё и моя вечно орущая мелкая. В последствии таких необговореных действий им пришлось расписаться. Что дало Агневскому ещё один плюсик.

Самое первое моё воспоминание, это как мама подарила мне на Новый год, что-то очень крутое для тех лет. Я тогда очень обрадовался подарку. Скорее всего, это была машинка на пульту управления, точно уже не помню. Мне было всего шесть. Но как только мама ушла к подружке за хорошим шампанским, первый раз я увидел гневные глаза отчима.
-Ты хоть знаешь, сколько она денег на все твои побрекушки потратила?! Последние свои копейки в тебя дурака влила! - орал мне Владимир, пока я сидел на старом, но опрятном кресле и смотрел советский мультик, ожидая маму. В тот момент я не знал, что все такие истерики будут заканчиваться избиением, и всегда в тайне от матери. В первый раз была пощёчина. Следующие разы страдали ляжки или спина. Бил он так, чтобы не оставалось синяков, но при этом было больно. Я терпел. Хоть и был мелким, но не ныл и молчал. Думал, что поступаю правильно. Нефиг, мол, сопли вешать, мужик ведь.
Только потом оказалось, что деньги-то были далеко не последние. Отчим ни копейки не давал жене на моё содержание, и мама работала, нет, пахала, только ради моей жизни. Все его деньги уходили в любимую доченьку. «Роднульку. Гордость!» каждый раз вспоминаю эти ласковые слова в сторону Янки. Конечно, меня за человека не принимали, а Яночке мы купим всё самое лучшее. Только, кто бы мог подумать, что мелкая у нас тоже не пальцем деланная. Яна с детства терпеть не могла отца, ведь видела его отношение ко мне, и любила брата больше, чем родного папочку. Он ей нужен был, по началу для шикарных домиков с мини-куклами, а чуть постарше, для лимитированной детской косметики и крутого блестящего рюкзака в гимназию. Глазки она строить умеет, это уж я знаю.
Может, мы с ней и были против её отца, но с мамой мы были как с лучшей подружкой. Все секреты в доме, и за его пределами хранились у неё. Все часы проведённые за телевизором в тайне от отчима - маминых добрых рук дело. Все фантики от сотни граммов шоколадных конфет прятала в глубь мусорного бака тоже мама. И воспитала она нас как людей.
Но не смотря на отношение отчима ко мне, мне никогда в голову не приходило, что мама может уйти от него. Как только Агневский приходил с работы и целовал её в лоб, она тут же расцветала и глаза у неё становились, как у восьмиклассницы - лучистые, влюблённые... «Главное, что мама счастлива», смотрел я на них и уходил с тяжёлым вздохом подальше в свою комнату, чтобы мне не влетело за разбитую кружку, которую разбила, вообще-то Яна. Хоть ей бы ничего и не было, она всё равно шугалась, думала, что ей так же будет влетать, как и мне. А я как мужик её прикрывал.

Только вот с мелкой мы виделись лишь по каникулам. В шесть лет отец отдал её в лучшую гимназию, среди ближайших городов, в то время, как я ходил в обычную непримечательную школу. Её гимназия находилась в городе, где проживает мать отчима, то есть бабушка Янки. Между городами смешное расстояние, по этому родители не побоялись отвезти туда Янку. Так и жили мы на два города и виделись раз в два месяца. Зато, за эту неделю каникул мы отрывались по полной, да так, что я потом ходил, загинаясь от боли в спине.
- Ничего, Влась. Баба мне говорит, что до свадьбы всё заживёт, - шептала мелкая, гладя меня по больной, от любви отчима коже.

Раньше я был отчаянным, забивным. Все палки на районе мои. Свору свою собирал, драться ходили. Мама постоянно отчитывала меня, когда я шипел от боли в разных частях тела или приходил домой с фонарём под глазом. Отчим пользовался этим и бил уже не стесняясь, чтобы оставались жуткие ссадины и синяки. Знал, что, всё равно жена подумает, что этот гадёнышь опять на улице подрался.

- Ещё одна такая выходка и дома у бабы Вари запру! - подшучивала угрозой мама, пугая меня дачей Янкиной бабушки. Мы с мелкой всегда боялись скрипучих полов в её доме. Думали, что под полом точно есть нижний этаж, где собирались все демоны и призраки посёлка, а как только мы скрипели старыми досками, монстры могли проснуться. По этому, я старался приезжать туда как можно реже...
- Эту брадяжку лучше сразу выгнать на улицу, чтобы за еду цапался, а не по приколу, - гордо произнёс Агневский, затягивая галстук у горла, перед выходом на работу.
- Вова, фу! Если сам на улице таких слов понабрался, не надо на моего сына перебрасывать! - принимала моя мать со смехом, зашивая мой педжак, который я порвал веткой на улице.
- Шутка-юмор, любимая, - подошёл к нам тот и звонко чмокнул смеющуюся жену в лоб. Но кто бы видел, что его глаза в этот очаровательный момент не невинно прикрыты, а ядовито пялят на меня. «Молчи, сопля», читалось в его взгляде. Я смотрел на него так-же, пытаясь дать понять, что я тоже в этой семье кто-то, а не что-то. Так больно мне за гаражами ноги никто не смог бы отбить.
С тех моментов во мне начала зараждаться первая волна агресси. Не знал я ещё, что с волной, по мере возраста, придёт и неконтролируемое цунами.

С возрастом я рос, как физически, так и морально. Проблемы с Владимиром были обыденностью, и я стал постепенно принимать это, как данное. При очередных его недовольствах я соглашался и говорил, какой же я плохой мальчик и негодяй последний. Тому, естественно, не нравился мой тон, от чего я ещё больше получал в дальнейшем. Я не давал отпор, хотя мог. Не могу объяснить, но был жёсткий принцип того, что стану взрослее и он обязан поплатиться за все выходки. И он поплатился. Только мне не стало от этого легче, ведь с ним поплатилась и мама.

В тот день был мой День рождения. Я после школы сидел дома и ждал, пока мама с мужем привезут Яну и бабу Варю, и мы все вместе проведём мой двенадцатый день рождения. Как семья. Я впервые захотел быть идеальным для Агневского, только хоть бы он не нашёл повод оторваться на мне, хотя бы сегодня. Хоть и знал, что это не возможно. Он всегда найдёт, до чего докопаться.
Май. Тёплые лучи пробиваются сквозь деревянное окно не нового, но хорошего и большого дома. Дома Агневского, который построил его дед. А в дальнейшем его величество Владимир разрешил мне жить в одной самой маленькой комнатке этого дома. Я сидел в своей комнате и дописывал математику, ведь мама попросила заняться уроками даже в такой особенный для меня день. Я не мог ослушаться её. Дописывая пример с дробями, я думал о том, как буду хвастаться перед мелкой, что такой взрослый и решаю настолько сложные примеры. Только, даже, когда в окне было уже темно, родных не было. Шёл девятый час вечера, а я всё сидел и, как верный пёс, ждал семью. Глядел в окно, может вот-вот и приедет машина Агневского, вместе с мамой, Янкой и бабушкой.