Остался только танец

Глава 9

Шли недели, и вместе с ними к ребенку начало медленно приходить изнеможение. Но она не сдавалась; каждый день её тренировки становились чуточку менее изнурительными, и дело было вовсе не в том, что её учитель стал менее придирчив. Как раз наоборот, Мистер Сетон требовал от нее все больше и больше с каждым новым занятием. Скорее это было похоже на то, что её тело просто начало подстраиваться под этот режим работы, где залог успеха крылся в полном контроле над ним…

Ну и что с того, что у неё были мешки под глазами? Жизнь была прекрасна. Она стала посещать все уроки с улыбкой на лице. Да, даже уроки материнства.

Среди всех уроков, ДФВ, что неудивительно, было её любимым. Главным образом по той причине, что она смогла убедить Мисс Томпсон отпускать её на занятия по танцам вместо аэробики, бега или вообще чисто теоретических занятий, которыми она должна была заниматься согласно учебной программе. Естественно, все это приводило ребенка в восторг каждый раз, когда она вновь шла по мощенным дорожкам, покрытых мхом в сторону поля позади Института.

Но одним утром, когда Милли с одноклассниками опять пришла к полю, что-то явно было не так. Мисс Томпсон нигде не было видно. Как не было ни радио, ни музыки, ни спорт инвентаря, включая обручи и скакалки, даже ни единого мячика.

Вместо неё в этот раз детей приветствовала знакомая рыжая мордочка другой лисицы, хотя если бы не знакомство до этого, навряд ли бы кто-то из детей принял её за учителя. Её форма окончательно превратилась в полный кошмар – грязная, измятая, уже начинающая издавать затхлый запах, как смогли подметить травоядные с более чуткими носами. Тело лисы, которое когда-то идеально подходило под одежду, теперь было слишком тощим для неё. Мех рыжей хищницы топорщился во все стороны, весь в колтунах, и даже кончик её носа выглядел пугающе сухим.

«Дети», - поздоровалась она без привычного энтузиазма: «Мисс Томпсон не сможет присутствовать сегодня. Поэтому сегодня у нас не будет практического занятия. Следуйте за мной».

По толпе детей прокатилась волна вздохов и стонов. Милли, конечно же, ни за что не стала бы возражать, чтобы провести время со своей любимой учительницей, даже несмотря на очередные начинающиеся комментарии про ‘питомца’ где-то позади.

Она из всех сил старалась их игнорировать, следуя вплотную за Лэнгли, пока та вела их вверх по холму, обратно в здание. Даже маленькая Милли, будучи до сих пор по-детски наивной, знала что что-то было совсем не в порядке.

Хвост учительницы не качался, как прежде – он просто волочился по земле вслед за хозяйкой, которая с трудом тащила свое тело по неровному склону. На её морде не было и намека на улыбку; лишь поистине страдальческое выражение и нечто еще, чего зайка не была в состоянии опознать.

Это была совсем не та Мисс Лэнгли, которую она знала. Это была лишь блеклая тень некогда замечательной девушки.

Как гром с неба, звучный урчание разлетелось по округе, заставив всех детей замереть на месте. Среди учеников появились смешки и тыкающие друг в друга пальцы, которые тут же исчезли, когда все поняли, что звук шел не от другого ребенка, а от учителя.

Лэнгли повернулась к классу. На её морде застыло выражения чистого стыда, а её согнутое тело, с рукой на животе не оставило никаких сомнений – это был её желудок, что жаловался о недостатке еды. Инстинктивно Милли сделала шаг навстречу, чтобы хоть как-то помочь учительнице, но внезапный взгляд в её сторону заставил зайчонка отшатнуться.

Новое выражение на морде Лэнгли, сменившее предыдущее, было неведомо для детей. Никто из них еще ни разу не сталкивался с голодным хищником, но их врожденные инстинкты очень резво заполнили эти пробелы в опыте. Эти выпученные глаза наполняли детей ужасом, даже без понимания почему.

«Немного назад, пожалуйста», - улыбка Лэнгли была натянутой, а её просьба, хоть и будучи вежливой, была произнесена сквозь оскаленные зубы. Она выпрямилась, отряхнулась, стараясь вовсе не смотреть на учеников, ведь каждый раз, когда её взгляд начинал притягиваться к одному из этих нежных маленьких созданий, она могла почувствовать, как её разум затуманивается и наполняется опасными мыслями.

Что же ты делаешь, Стефани? Сконцентрируйся.

Это будет так просто. Так великолепно. Их же так много. Она смогла бы устроить целый пир. Она смогла бы заполучить их всех.

Ты сможешь. Это стоит того, это все будет стоить того…

А что такого? Мысли об увольнении, судебных разбирательствах, предъявлении уголовных обвинений витали где-то на заднем плане, отброшенные мозгом, как бесполезные. Лучше она сядет в тюрьму, чем будет голодать и дальше. Только… Только один…

Все эти маленькие глазки уставились на неё со смесью страха и беспокойства. Лиса смотрела в ответ, еле сдерживая себя… и тут её взгляд упал на Милли.

Милли!

Это стоит того, Стефани… будь сильной. Просто сосредоточься. Сделай это ради неё.

«Мне… жаль, дети. Я тоже не очень хорошо себя чувствую. Должно быть подхватила простуду от Мисс Томпсон. Идите за мной, но держите дистанцию. Не хочу, чтобы кто-то из вас тоже заразился».

Её фальшивой улыбке не удалось одурачить даже самых доверчивых учеников. Шепотки, которые стихли после утробного рыка, вернулись с новой силой.

«А Мисс Лэнгли умрет?»

«Она выглядит такой грустной…»

Она что, не может позволить себе еду?»

Милли и так уже была на грани. Её оптимизм полностью угас; вид учительницы в настолько удручающем состоянии наполнил Милли тревогой. Она чувствовала себя бесполезной, не имеющей возможности сделать хоть что-то.

Знакомый голос зазвенел у неё в ушах: «Эй, питомец! Это все твоя вина!»

Это… правда? Это… правда.

«Ты должна скормить ей себя. Без тебя она умрет».

Но… она ведь уже пыталась. О большем она и не мечтала, она делала все, что было в её силах. Да она буквально сказала об этом Лэнгли, но та сказала нет! Это не было её виной!

Но тогда… почему эти слова так сильно ранили? Почему они заставляли чувствовать себя настолько беспомощной и бесполезной!?

Еще один голос присоединился к общему хору: «Скорми себя, питомец!». А за ним последовал еще один, и еще один. Со всех сторон вокруг. Все взгляды на ней. Все пальцы направлены в её сторону.

На заднем фоне она могла слышать, как Лэнгли отчаянно пытается навести порядок, сжимая свой живот…

Эта общая какофония все нарастала и нарастала. Милли чувствовала что вот-вот сорвется. Слезы побежали по её меху на щеках…

«Это все твоя вина!»

Она знала этот голос. Она знала этот голос очень хорошо.

Милли развернулась на месте к тому, кто это сказал. Как оказалось, это была одна из тех ланей близняшек, которые оскорбляли её до этого. Она не была знакома ни с одной из них, ей было наплевать. Все что она видела – это та тупая, сраная улыбочка на её роже.

Это и что-то красное перед глазами.

Все случилось в мгновенье ока. Как-будто она перестала контролировать свои конечности. Её кисть свернулась в кулак, рассекла воздух, ударилась с левым плечом лани. Ропот затих, превратившись в несколько ахов и вскриков. Она увидела, как глаза лани округляются в шоке, а её рот открывается в немом крике, пока та, теряя равновесие, начала падать спиной на тротуар. Мох на булыжнике несколько смягчил удар для тела, но облегчить удар по самолюбию лани, которая съехала по скользкой поверхности вниз, прямо к основанию холма, он был не в состоянии.

Наступила секундная тишина. Милли громко дышала ртом. Лань стонала от боли. Её сестра бежала вниз по дорожке, чтобы проверить её состояние.

В этот момент зайчонок почувствовала, как костлявая лапа Мисс Лэнгли хватает её запястье и начинает утаскивать прочь.