Страница 11 из 24
Глава 5
«Милли?»
Голос пробился к ней сквозь беспокойный, почти что лихорадочный сон. Он грозился вырвать её из объятий сна. Сна неприятного, но все еще более предпочтительного, чем жестокая реальность.
Зайчонок почувствовал, как кто-то начал теребить её, но она упрямо отказывалась просыпаться, вместо этого натянув одеяло на голову. Милли замуровалась в постельный кокон, в надежде отогнать незваного гостя прочь.
«Просыпайся, Милли».
Её тело постепенно начало приходить в сознание; вначале наступило приятное онемение, она почувствовала грусть, но не могла вспомнить причину. Однако, когда к ней стала возвращаться память о позоре и отвержении, она лишь пожалела, что не подчинилась сну… или смерти.
Она открыла и тут же зажмурила глаза, по которым резанул яркий дневной свет. Секунду, дневной? Сколько прошло времени?
Внезапное осознание того, что она могла опоздать на занятия привело её в чувство гораздо быстрее, чем голос Мисс Лэнгли. Зайка встала, закрывая ладошкой лицо от солнечных лучей, бьющих через открытое окно и ожидала, когда зрение привыкнет к свету.
Общежитие было пустым. Все кровати вокруг, полные спящих детей на момент, когда она затащила себе в постель, были абсолютно пусты и тщательно заправлены.
Перед ней стояла её любимая учительница. Прямо как и зайчонок, она выглядела довольно помятой. Её, обычно идеально ухоженный, мех был сваленным и неопрятным. Было видно, что ситуацию пытались исправить с помощью расчески, но, по той или иной причине, это не сработало. Форма лисы также не отличалась свежестью, забитая кусочками ворса, которые прилипли к мятой ткани. Даже её, как правило изящные, движения теперь выглядели более неуклюжими, когда она скрестила руки на груди и слабо улыбнулась.
Зайка протерла глаза, пытаясь отогнать наваждение: «Мисс… Мисс Лэнгли?»
«М-м. Доброе утро, соня», - засмеялась лиса. Она присела к основанию кровати, положила дипломат к себе на колени, открыла его и начала шуршать внутри в поисках чего-то. Чего-то, что она довольно быстро обнаружила с небрежным ‘ага!’: «Я лишь зашла, чтобы передать тебе это. Твоё новое расписание».
Её улыбка в этот раз излучала грусть.
Милли моргнула: «Расписание?»
«Да. Это переходное расписание. Взгляни».
Ребёнку вручили листок бумаги формата А5. Она прищурилась над ним, пытаясь разобраться в малюсеньких буквах, что спросонья было незаурядной задачей.
Понятное дело, половина её прошлых предметов исчезла. Математика была замена двумя часами Материнства; биология и физика превратились в ОБЖ. Даже физкультура пропала, уступив место похожему по смыслу, но более скучному по звучанию дородовому физическому воспитанию.
Но что ошарашило её больше всего – это полное исключение ИЗО из программы. Лэнгли должно быть также заметила полностью подавленное состояние Милли, потому что зайчонок почувствовала, как рука начала поглаживать её ушки.
«Ну-ну, постарайся хотя бы попробовать. Вдруг тебе даже понравится. К тому же, это никак не помешает тебе видеться со мной или с друзьями. Множество детей из твоего класса были перераспределены на курс Селекции, а я даже иногда веду там занятия по ДФВ».
Её слова остались без внимания со стороны ребенка, который лишь отшвырнул от себя лист бумаги, наблюдая как тот начинает медленно оседать на землю, гораздо менее драматично, чем на то рассчитывала Милли. Тем не менее, она упрямо скрестила руки, нахмурилась и уперла взгляд себе под ноги: «Но я не хочу заниматься Селекцией. Я хочу, чтобы меня удочерили!»
«Милли, ты ведешь себя крайне неразумно», - начала ругать её лиса. - «я предложила тебе дать шанс Программе Селекции, иначе я буду очень разочарована».
Её строгий, несколько мрачный тон задел зайчонка, но Милли была настроена крайне решительно: «Нет! Я хочу, чтобы меня удочерили!».
Учительница лишь покачала головой. По личному опыту она прекрасно могла определить начало детской истерики, а этот был как раз тот случай, но у неё банально не осталось ни моральных, ни физических сил, чтобы разбираться с этой проблемой сейчас: «Ладно, послушай. Мы заключим сделку, идет? Я подготовлю прошение на имя Госпожи Кармихель, чтобы она позволила тебе учавствовать на следующей Церемонии».
Сначала хмурое выражение лица ребенка, который принял сказанное за жестокий обман, осталось неизменным. Но когда Милли осознала, что это была совсем не шутка, она взглянула на лису, позволяя частичке удивления пробиться сквозь маску детского каприза на её лице.
«П-правда?»
«Но!» - добавила лисица.
Скоротечная улыбка Милли вновь испарилась.
Лэнгли продолжила.
«Я не смогу провернуть это, если у тебя не будет какого-либо таланта на сдачу. Я и так достаточно подпортила себе репутацию, позволив тебе пройти тест по рисованию; еще один такой косяк, и я могу потерять свою работу», - она подняла палец вверх. - «Так вот, условия нашей сделки: если ты сможешь найти свой талант за последующие четыре месяца до того, как мы переведем тебя в Программу Селекции, я подпишу прошение со своей стороны. Если мне удастся уболтать старую ящерицу, ты можешь получить второй шанс».
«Но что если я так ничего и не найду?»
Лэнгли лишь пожала плечами: «В Программе Селекции не настолько плохо».
Оставляя зайчонка наедине с последними словами, учительница взяла дипломат и покинула общежитие.
Будучи завернутой в одеяло, с все еще скрещенными руками, Милли ждала, когда окончательно стихнут шаги в коридоре. Только после того, как их заглушил звук детских криков и смеха, она решила наконец полностью встать и начать одеваться.