Страница 25 из 96
— Я теперь тоже буду иметь такие же глаза, как у тебя? И что это за книга смерти — это что, свод законов для Ванкалов? — сомневалась, что на его костях и лице просто так написана обычная книга.
— Вообще да, твои глаза должны были стать такими же, но не стали пока почему-то, я предполагаю, что это связано с тем, что ты имеешь особенности двух рас. Точно мы с тобой это увидим после твоего первого оборота в жнеца смерти, и когда ты извлечешь и снова уберешь оружие внутрь себя, — после его слов вздрогнула всем телом, представив это. — А насчет книги ты права — это законы для Ванкалов, по которым я, старейшина, являясь судьей для всей нашей расы, могу приговорить к смерти и совершить ее.
— А как же другие расы? Ты не судишь их? — я как-то не очень поняла этого разделения.
— В любом сообществе существует иерархия. Если существа призвали жнеца смерти, чтобы тот совершил праведный и честный суд над ними, то он обязан его совершить. Но также и над жнецами должны быть те, кто может наказать их и призвать к ответу, это тоже очень важно для соблюдения гармонии и порядка тех, в чьих руках власть и сила смерти. Думаю, ты уже почувствовала физические изменения в своем теле, особенно этот жуткий, смертельный холод внутри тебя, благодаря которому кажется, что внутри тебя образовалась бесконечная дыра? — чем больше я говорила с отцом, тем больше понимала, что не все тут так просто и, как на военной службе, есть устав и есть командиры, чьи приказы нужно исполнять.
— Такое нельзя не почувствовать, — на произнесенные мной слова внутри меня будто зашевелился этот холод.
Глава 28
— Это не просто холод — это твоя третья рука в мир смерти и твое оружие, которое унесет из жизни других существ. Так же именно благодаря ему внутри тебя и тому, что вы связаны, у тебя будут способности, как у представителя расы Ванкалов. Ты сможешь не только чувствовать, обманывает ли тебя человек, как он к тебе относиться, но и насколько черно его сердце. Так же, достигнув определенного мастерства, мы можем заставить одним своим словом остановиться сердце любого существа. И, как ты понимаешь, давая нам такие способности, на нас накладывают огромную ответственность, — он пристально посмотрел в мои глаза.
— Да теперь понятно, для чего нужен такой судья, как ты. Ведь имея такие способности и держа в своих руках чужую жизнь, очень легко заиграться, и поверить, что ты самый сильный и тебе подвластно все. Получается, любое существо для тебя букашка, которую ты можешь раздавить по своему желанию. Если не будет того, кто удержит тебя, или знания того, что может произойти, если ты не сдержишь себя, — произнеся это, я задумалась: это какую же надо иметь силу характера, чтобы, имея такие просто невозможные по моим меркам возможности, не убивать на каждом шагу всех неугодных.
— Молодец, ты сразу уловила самую тяжелую суть этой силы. Но эмоции, которые ты описала, захватывают не сразу, а с каждой смертью, которая произошла от нашей руки. Именно тогда все благие намерения, которые существуют в нас изначально, начинают стираться. Я бы очень хотел, чтобы ты была не моей расы, а любой другой, пусть даже драконом, — я почувствовала грусть, которая была в нем и в его словах.
— Но почему? Мне казалось, ты рад, что я оказалась представителем твоей расы. Ведь среди вас нет женщин, — таких слов не ожидала от него.
— Потому что быть кем-то другим намного проще, чем жнецом смерти. Мы не просто так появляемся очень непростым и болезненным ритуалом. ты сама его испытала. Он еще и потому болезненный, что во время ритуала нашу душу разделяет на две части. Одна остаётся тут с нами, в мире живых, вторая — отправляется в мир мёртвых, давая нам таким образом прямой путь туда и наши способности. Наше оружие — это проводник силы из мира мертвых. Быть жнецом-мужчиной в какой-то степени проще, у нас сила воли намного крепче, чем женская. Мы привыкли к тому, что нас не любят с самого рождения, а девочки — это совершенно другое. Вы созданы для того, чтобы вас любили, жалели, баловали и защищали, порой даже от самих себя. Мы, мужчины, совершенно другие — в боях и различных ситуациях на гранях смертельных опасностей мы закаляемся и растем. Никогда представителем нашей расы не становился мужчина, который всегда был изнежен и излюблен. Только воин, прошедший много боев и закалившийся там до того, что его ничего не может согнуть или сломать, становиться жрецом. Такие мужчины не бояться боли, они могут выносить ее в очень больших количествах. И именно поэтому до тебя еще не было не одной женщины, которая стала жнецом, — так получается, меня не только подвергли ужасной боли, но и разделили душу пополам.
— Меня больше пугает то, как мне придётся доставать из себя оружие. И ты сказал, что вы узнаете друг друга по нему. Получается, если я достану оружие и буду в саване, как ты, то меня могут принять за прошлого хозяина оружия? — значит, я могу иметь другую личину, под которой меня никто не сможет узнать.
— Ха…ха… насмешила, как-то не думал о таком варианте, но нет, тебя не перепутают. Вид твоего оружия не знаем сейчас ни ты, ни я. После его передачи оно видоизменяется под своего нового жреца. Поэтому мне самому очень интересно, какое оно будет у тебя, тем более что ты являешься представителем двух рас, — он как-то мечтательно улыбнулся.
— Получается, что теперь у меня будет не большая коса, а, например, какой-нибудь маленький ножик? — меня такое предположение расстроило, ведь я попала сюда без каких-то особых сил.
— Нет, все не совсем так. Оружие будет иметь вид косы, это его основа, а вот возможности изменяться, оно будет иметь дополнительные функции и особый внешний вид в единственном экземпляре, поэтому тебя никто не перепутает с кем-то другим, — он собирался уже вставать, но я остановила его — у меня остался еще один вопрос.
— Отец, подожди, ты сказал, что в нас поселяется холод, но неужели нет способа сделать его меньше? — если есть лед, его всегда можно растопить.
— Единственное, что может согреть твой холод — это мужчина, который искренне тебя будет любить. Но не только он должен любить тебя, а и ты тоже, это очень не просто, это нужно уметь, — Ванкал спрятался под капюшон, и в этот момент вошел Ирай.
Вилейн наклонился, поцеловал меня в лоб и очень тихо сказал на ухо:
— Ирай сможет согреть твою душу, он уже греет твое тело, — и просто вышел, вот и понимай его теперь, как хочешь.
— Ты выглядишь уставшей, так что хватит разговоров на сегодня, водные процедуры, массаж и спать, — он зашел в моею ванную и стал там греметь какими-то пузырьками, и было слышно, как набирается вода в какую-то емкость.
Ирай вышел, держа в одной емкости несколько пузырьков, полотенца, а в другой была, видимо, вода. Я смотрела на него с возмущением и явным не пониманием, что он собирается делать.
— Ирана, не переживай, я уже несколько дней помогаю тебе поправиться. Твое тело нужно мыть два раза в день обязательно, так как сейчас оно выделяет не просто пот, а смешанную с ядовитым веществом жидкость, и если не смывать, то это нанесет вред коже. Поэтому не смущайся — все, что можно было, я уже видел, и, поверь, тебе нечему стесняться — ты прекрасна, — сказать «Не стесняйся» гораздо проще, чем сделать, как оказалось.
Я выросла среди мужчин и мне постоянно приходилось с ними соревноваться и бороться за место в мире. Когда ты учишься в военной академии или служишь в тяжелых полевых условиях — стеснение пропадает еще в самом начале пути.
Но именно сейчас, лежа голой перед красивым мужчиной, мне хотелось провалиться под землю. То, что он говорит правду, и мне нужно смывать гадость с тела, я уже в середине разговора начала чувствовать — мое тело становилось липким. И когда руки Ирая уверенно делали мое тело чистым, я смирилась и под конец уже даже расслабилась. Пока он менял белье, я наблюдала, лежа на небольшом диванчике. Глядя на то, как он все делает, какие были у него уверенные движения, никогда бы не сказала, что этот мужчина недавно плавал спящим в каком-то аквариуме. Я лежала и смотрела, как двигаются мышцы на его руках. Какая у него спина, которую очень хотелось потрогать руками, провести ладонью по каждой мышце, чтобы почувствовать их рельеф и силу, которая в них прячется.