Ты не такая! Да, я майор спецназа

— Мое поле не рассчитывалось на то, что излучает планета, тем более она никогда не выбрасывала волны такой силы. Да и она никому не причинила вреда, только кораблю. Так как она не несла угрозы, моя сильнейшая защита и не среагировала так на нее! — Ларак недовольно пыхтел, сдерживаясь, чтобы вновь не начать громко доказывать свою правоту другим-это было забавно.

Ирай освободил место на кровати для Раахата и встал у изголовья, как страж, когда тот подошел со стороны лица. Эти двое мне не мешали слушать рассказы, но, так как мое тело лежало в одном и том же положении, и обзор был ограничен, в этот обзор пыталось впихнуться все больше народу, слегка толкая друг друга.

— Именно эта волна задела тебя и, так как ты была в процессе изменения, она слишком сильно его ускорила. Твое тело не успевало за изменениями и, из-за тог, что ты была все еще разделена со своим оружием, мы тебя чуть не потеряли. Именно перед тем, как этому случиться, один из наших старейшин сообщил мне, что так и не нашел никакой информации о положительных обрядах соединения с оружием и передачи силы. Он нашел несколько записей в одном из дневников, который вел старейшина задолго до нас.

Дневник сохранился не полностью и им никогда не интересовались, так как этот старейшина считался сошедшим с ума. Он имел огромную силу и никак не мог ее передать, даже его собственный сын не смог ее принять и погиб. Вот тогда он задался целью и проводил испытания, как ты понимаешь, этого никто не одобрил. Все его подопечные погибли, в независимости от того, были ли они согласны на ритуал передачи силы или нет. Только он отметил, что самый важный и переломный момент в этом обряде — это выбор, который делает наше оружие. Он предположил, что именно оно делает выбор, а не существо, быть ли Ванкалом или умереть.

Волна, которая запустила ускоренный процесс твоего превращения, чуть не погубила тебя, поэтому мы приняли очень тяжелое для нас решение. На свой страх, рискуя собственными жизнями, мы совершили ритуал передачи силы и соединения тебя с оружием. Так как носитель твоей косы умер и неизвестен, мы взяли части собственных жизненных сил. И, если бы ты не выжила, то и мы бы последовали за тобой, — от такого рассказа я теперь прибывала в шоке.

— Но, как видишь, все хорошо, и твоя жизнь вне опасности. Мы, соединив наши силы, смогли помочь твоему телу, ведь в нас течет разная магия, которая и помогла тебе. Вот только, если бы твоим отцом не был Ванкал, мы бы точно не смогли тебя спасти, — сказал Раахат, очень нежно погладив меня по щеке, выводя таким образом из шока.

— Вы, получается, уже второй раз спасаете мне жизнь, подвергая себя опасности! — мои губы задрожали и из глаз полились слезы.

Такая жертва отцов вызвала огромную бурю эмоций во мне, ведь раньше я никогда не была нужна родителям, а эти мужчины готовы были отдать жизнь, только бы помочь мне, зная, что могут уйти со мной.

Глава 27

Успокоив циклон моих эмоций и вытерев с лица весь водопад слез, отцы покинули мою комнату, кроме Вилейна. Ирай тоже, сославшись, что ему нужно что-то очень срочное и важное сделать, ушел, оставив меня один на один с отцом. В том, что он остался тут не просто в качестве няньки, а для того, чтобы поговорить наедине, я не сомневалась.

— Я так понимаю, ты хочешь поговорить со мной о тех тайнах, что должны остаться между Ванкалами? — спросила его после того, как он сел на пол и повернулся ко мне, вот только кроме черного капюшона видно не было ничего.

— А ты готова это услышать? — очень странно было говорить с говорящим капюшоном.

— Другого варианта у меня точно нет, ведь теперь, чтобы выжить, вы впихнули в меня эту косу. Понятия не имею, как вам это удалось сделать с технической точки зрения, но то, что помню про обряд и как все происходило — второй раз я на такое не подпишусь, лучше убей стразу. Поэтому после пережитого ужаса хочется наконец-то узнать, что я такое и чем стала — вряд ли это меня испугает. И мне бы хотелось, чтобы ты снял капюшон, мы все-таки тут вдвоем, и я привыкла говорить, глядя в глаза, — воспоминания об обряде заставили мое тело дернуться.

— Раньше для тебя было важно смотреть в глаза, так как по ним ты пыталась понять, как и по мимике лица, обманывает ли тебя говоривший, сейчас тебе этот навык больше не нужен — у тебя есть более надежный и точный инструмент. Вижу, что для тебя это очень важно, хорошо, открою тебе лицо, и пока буду рассказывать, ты сможешь меня рассмотреть. Но, как ты понимаешь, то, что ты увидишь, должно остаться между нами? — сказано это было с какой-то особенной силой в голосе, которую я ощутила и уверено ответила согласием, понимая, что действительно никому ничего не скажу.

Когда он снял капюшон, я была готова увидеть ужас из своих воспоминаний, но увидела я совершенно другое. От неожиданности и удивления мои руки смогли набраться сил, и я, облокотившись на локти, приподнялась и теперь смотрела практически, уткнувшись носом в его лицо.

Передо мной сейчас сидел и улыбался красивый мужчина. Его красота была мужской и экзотической, но было в ней что-то, что не позволяло оторвать свой взгляд. Все отцы носили длинные волосы, но не Вилейн — его стрижка была короткой спереди и сзади уже переходила в длинный хвост, который он прятал под одеждой. Волосы его были невероятного графитово-черного цвета, который был настолько темным, что даже свет в виде блеска не отражался на них, это было удивительно.

Лоб был обычным, нос аккуратным, а вот глаза были как два омута, которые затягивали внутрь себя, обещая раскрыть тайны жизни и смерти. Они были миндалевидной формы, с очень густыми и черными ресницами, белок был полностью черного цвета и у него было два неоново-синих зрачка. Казалось, что каждый из зрачков живет своей жизнью. Тот, что был больше отвечал за зрение и двигался вместе с переводом взгляда. Второй был в два раза меньше, и понять, за что отвечает он, было сложно. Так как он перемещался по глазу, то появлялся, то вообще пропадал, прячась под верхним веком. Предположила, что он отвечает за особенности периферического зрения.

Видя, как восхищённо и завораживающе я рассматриваю его, отец улыбнулся. Его улыбка была очень красивой и теплой. Нижняя губа была немного больше верхней и, когда он улыбнулся шире, то показал, что эти красивые губы прячут идеальные зубы, о которых даже стоматологи у нас мечтать не могут. На фоне бронзового цвета кожи они казались кристально белыми.

Я почувствовала, как моего подбородка коснулась рука, и мне закрыли рот, который я, оказывается, открыла. Перевела резко взгляд на руку, ведь я помню ее с когтями и холодную. Сейчас она была теплой, с шероховатостями, видимо, от постоянных тренировок с косой.

— Судя по твоим эмоциям, а точнее тому, как они изменились, ты ожидала увидеть что-то другое!? — улыбаясь спросил он.

— Да ты прав, мои воспоминания совершенно другие, — я описала ему то, что видела и достаточно подробно.

— Удивительно то, что ты видела мою боевую форму и так хорошо ее запомнила, так как мы больше узнаем друг друга по магии, исходящей от оружия. Или по специальным магическим нашивкам на наших одеждах, — сказав это он, задумался.

— А что тогда на лице была за лента, с непонятными письменами и частями различных существ? — сейчас все та же лента была нарисована по всему его лицу, только сейчас это смотрелось, как тату, и оно не двигалось.

— Это книга смерти Ванкалов. Она написана на моем лице, костях и на моем оружии. Её получают только старейшины, поэтому не волнуйся, на твоем прекрасном личике такого не будет, если конечно ты сама этого со временем не захочешь, и это будет подвластно твоей силе, — после того как он сказал, что такого рисунка на мне не будет, уже легче стало.