Ты не такая! Да, я майор спецназа

Когда Вилейн поднял руки, я увидела, что он держит в них найденную мной косу. Вот только теперь она светилась и вибрировала, будто пытаясь ему сопротивляться. Когда он стал подносить ее ко мне, меня начало еще больше сгибать, и боль опять затопила мой разум.

Потом меня вновь выбросило из темноты, и вновь отец, держа в руках косу, приближался и мое тело поглощала боль, я слышала непонятное шипение и вибрацию, прежде чем опять провалиться во тьму. Когда я в очередной раз открыла глаза и мне уже стало казаться, что это раз будет последним, я увидела перед собой не отца, а моего Ирая. Он стоял на коленях, из его прекрасных глаз ручьем текли слезы, и по губам я поняла, что он меня о чем-то просил, а, точнее, умолял. Я очень пыталась расслышать, что он от меня хочет, вот только не получалось, и откуда-то с другой стороны моего тела я расслышала жутким голосом очень тихо сказанную фразу: «Прими или умри». Видимо, и Ирай хотел, чтобы я что-то приняла, но что — я не понимала. Видела, как мужчина бился, пытаясь пробиться ко мне, вот только постоянно натыкался на невидимый барьер.

— Принимаю, — из последних сил прохрипела я, совершенно не понимая и не осознавая, что я принимаю.

После этого я услышала голос Вилейна, который что-то говорил на непонятном, но очень проникновенном языке. Его голос становился все сильнее и громче, а слова становились более певучими.

Моя коса засветилась, и отец стал вновь приближаться ко мне. Теперь чем ближе он подходил, тем больше мое тело расслаблялось. Когда мое тело наконец-то вновь легло ровно и почувствовало облегчение, я ощутила, как по моей спине очень медленно движется змея, которая была настолько холодной, будто из льда. Говорить, а тем боле что-то кричать я уже не могла, окончательно сорвав связки, поэтому в ужасе хрипела, не понимая, что опять происходит. Поднять голову я не могла, так сейчас меня будто придавило невидимой силой, которая не давала возможности шевельнуть и пальцем.

Голос отца запел вновь, рисунки, которые были на полу, загорелись синим пламенем, и я увидела, как об пол ударился конец косы отца, судя по тому, что видела — она была просто огромной по сравнению с моей. Отец встал на одно колено и приподнял рукой мою голову за подбородок. Его рука была иссушенной и очень холодной, а на длинных пальцах были острые когти. Я смотрела огромными от шока глазами на то, как это огромная рука большим пальцем подняла мой подбородок, и я вновь увидела череп, вот только сейчас по центру лба кровью в непонятном символе была нарисована коса. А отец тем временем, пока я разглядывала его, своим указательным пальцем что-то рисовал на моем лбу. Рядом с моим лицом его рука казалась не просто большой, а огромной, он, при желании, мог обхватить своей ладонью мою голову и поднять меня за неё. Когда он закончил свою налобную живопись, мой ад начался по второму кругу.

Змея, которая раньше медленно ползала и неприятно обжигала холодом, теперь пыталась залезть мне под кожу. Я не знаю, что отец увидел в моих глазах, но он дернулся от увиденного. Мое тело вновь двигалось, вот только подняться или перевернуться я не могла, меня в районе пояснице что-то держало, но найти это я не могла. Поэтому я, махая руками, пыталась скинуть с себя змею, но мои руки постоянно хватали воздух, а не ее туловище. И эта тварь смогла прогрызть себе путь ко мне под кожу, пробираясь туда и оплетая своим гибким и ледяным телом позвоночник. Внутри меня будто резко образовалась леденящая душу пустота, только когда я увидела глаза Ирая, внутри что-то неуверенно дернулось и стало чуточку теплее, а потом силы меня покинули окончательно. И перед тем как меня поглотила тьма, я увидела, как ко мне бросился Ирай.

Глава 26

Сколько времени я пробыла без сознания — не знаю, но проснулась от того, что мне делали массаж, мужские ладони очень приятно касались. И делали его очень профессионально, даже нажимали уверенно и именно в тех местах, где сейчас тело больше всего ныло и было напряжено. Тело я чувствовала, хоть и местами, если так можно сказать, а вот слушаться оно меня как-то отказывалось, будто вместо костей — желе, которое практически не имеет плотности. Но одна часть моего тела чувствовалась очень хорошо — это была спина, внутри которой был лед, который охватывал ребра и промораживал легкие. Даже попыталась покашлять, чтобы понять, не заболела ли я, пока лежала неизвестно где на полу, но, как оказалось, нет. Теперь я еще больше не понимала, что со мной произошло, и почему я в таком состоянии, пришлось напрячься, чтобы открыть глаза, и это получилось. Лежать с открытыми глазами и наблюдать за Ираем долго не получилось, он буквально через пару секунд заметил, или скорее, почувствовал мой взгляд на себе.

— Как я рад, что ты пришла в себя! Как твое самочувствие? Что-то хочешь? — я попыталась шевельнуться, но меня остановили — Лежи, твой отец сказал, что пока тебе нельзя двигаться, нужен покой и массаж. Сейчас отправлю всем сообщение, что ты уже пришла в себя.

— Думаю, что они уже в курсе, что я пришла в себя, наверняка наблюдали. Самочувствие жуткое, тело не слушается и больно то в одном месте, то в другом, но терпимо. Очень пить хочется. Что со мной произошло? Почему я в таком состоянии? И почему мои последние воспоминания очень жуткие, даже по моим меркам? — после того как сказала так много слов, горло мое несильно стянуло, и я начала негромко кашлять.

Не успел Ирай встать, чтобы налить мне воды, как в комнату влетело пять ураганов, продолжая громко спорить о чем-то.

— Дочка, как себя чувствуешь? — это был их единодушный вопрос, а вот потом каждый стал спрашивать о своем, и в моей голове от этого шума начала стучать кровь в висках.

— Прекратите! — очень громко и грозно сказал Ирай, я даже от удивления глаза раскрыла вновь — От того, что вы так шумите, ей только хуже, хотите, чтобы она вновь потеряла сознание?

— Извини, малышка, мы просто за тебя очень сильно волновались и поэтому можем вести себя не адекватно. А этот самоубийца, в черной тряпке, нам ничего не объясняет. Говорит только, что ты потихоньку меняешься, твоей жизни ничто не угрожает, а остальное нас не касается, — злобно сказал большой папа Гарах, и было видно, что он хотел придушить Вилейна и выбросить за борт.

— Потому что с ней действительно скоро все будет в порядке. А вот то, что касается только Ванкалов, должно оставаться между Ванкалами, и больше никого не касается, — очень спокойно ответил Вилейн, совершенно не реагируя на грубость слов Гараха.

— А ничего, что мы так же, как и ты, ее отцы? — Аразар тоже был недоволен таким развитием событий, но, видимо, есть правила, которые даже он в статусе отца не имеет право нарушить.

— И это ничего не меняет. Только то, что вам повезло гораздо больше, чем другим, что у вас такая дочь. И, если вы не забыли, то она такая же дочь мне, как и вам, но так сложилась ситуация, что помочь ей было можно только таким способом, — прислонившись к стене, отвечал Вилейн.

— А давайте теперь вы и мне расскажите, что случилось, — Ирай как раз меня на поил, но перевернуться на спину мне так и не разрешили.

— Дочка, пока они тебе будут рассказывать, я тебя осмотрю еще раз и буду иногда задавать интересующие меня вопросы. Ты не возражаешь? — спросил меня отец Раахат, он конечно же меня уже осматривал, и не раз, но сейчас специально спрашивал мое разрешение.

— Да, конечно, мне тоже интересно мое самочувствие не меньше вашего! — наагат приступил к осмотру, а я успела заметить, что края капюшона Вилейна слегка покачнулись.

— Дело в том, что когда мы остановились. как и все в ожидании стыковки, на планете произошёл огромный и непонятный выброс энергетической волны. Она вывела из строя многие корабли, нам тоже досталось, так как мы подлетели очень близко. Некоторые части нашего корабля пока не работают, и хваленое защитное поле Ларака не смогло поглотить всю волну. А мы все тогда смотрели на тебя, ожидая ответа, — первым начал рассказ Арарзар.