Пиратки

25

Хантер

Если бы она любила меня, она бы не теряла надежды. Она бы попыталась. Да, праздники и вечеринки будут отстойными, когда Кейд злится, а я не хочу, чтобы он пострадал — , но теперь эти события не станут менее неловкими. Каждый раз, когда я буду видеть ее, я буду хотеть ее, и она будет знать об этом.

Я закрываю глаза, сворачивая шею, когда перехожу к жиму от груди. Я делаю длинный вдох, пытаясь выкинуть ее из головы.

Тренер сказал нам не ходить в зал и отдыхать, но мы уезжаем на игру через несколько часов, и я не хочу оставаться дома с Фэрроу. Лучше быть занятым.

Через дверь автомастерской я слышу, как машины выезжают с парковки. Сегодня на занятиях был полный бардак, никто не думал ни о чем, кроме игры. Команда поддержки и оркестр едят сэндвичи, приготовленные несколькими родителями в спортзале, а моя команда нагружается углеводами у Флетчера, жена которого помогла ему приготовить ребятам завтрак на ужин. Яйца, рис, овсянка, бекон из индейки и картофель.

Я должен быть с ними. По крайней мере, это отвлечет меня. Дилан не разговаривала со мной с вечеринки у бассейна в среду вечером, и я тоже не давил на нее.

Два дня.

Она не сказала мне, что любит меня в ответ.

Я не собираюсь повторять это снова, и я не собираюсь втискиваться в ее пространство, как я делал это в понедельник после школы каждый раз, когда мне хотелось трахаться. Этого недостаточно.

Я сажусь на скамью и начинаю делать жим, желая, чтобы уже наступило завтра. Я проснусь, зная, что мы уже победили, и снова начну работать над своим заявлением в Чикаго, готовясь начать свою жизнь в конце года. Для меня есть другие девушки.

— Кейд не будет изнурять себя перед игрой.

Я приостанавливаюсь, услышав позади себя голос Дилан. Она зашла через автомастерскую.

Я продолжаю двигать руками вверх-вниз, напрягая каждую мышцу. — Просто разминаюсь, – говорю я ей.

Я слышу ее шаги по мягкому полу, прежде чем она обходит меня сбоку и оказывается лицом к лицу со мной. Я смотрю вперед, но вижу, что она все еще одета в то, в чем ходила сегодня в школу. Джинсы с высокой талией и винтажный коричнево-розовый пиджак Sukajan, под ним топ. Она еще не ушла домой. Думаю, она переоденется в пиратскую одежду для игры.

Она смотрит на меня сверху вниз. — Если ты выиграешь, что будет?

Я стону, поднимая штангу. — Мы будем чувствовать себя хорошо.

— Правда?

Я не встречаюсь с ней взглядом. Да, мне будет хорошо. Мне будет приятно заткнуть ему рот.

Она засовывает руки в карманы. — А если ты проиграешь, что будет?

Я опускаю руки, слыша, как бар возвращается на место. Поднимаясь, я бросаю взгляд на нее. — Убирайся.

Я хватаю полотенце и двигаюсь к гребному тренажеру.

— Если он выиграет... – говорит она, следуя за мной. — Ты хоть подумал? После игры? Что будет потом? Если он выиграет?

Я сбрасываю полотенце на пол и поворачиваюсь, чтобы посмотреть на нее.

— Что ты собираешься делать, когда будешь стоять на поле, смотреть, как он празднует со своей командой, а пот стекает по твоему лицу, задыхаясь?

Я сжимаю челюсть так сильно, что болят зубы.

— Он будет питаться этим кайфом долгие годы, – продолжает она.

Нет. Я отказываюсь просыпаться завтра, зная, что проиграл.

— Он может выиграть, – продолжает она, – и я вернусь домой, а что тогда будешь делать ты? Продолжать бежать, думая, что ваше счастье где-то там, и всегда чувствовать себя на втором месте, потому что вы ничему не научились? Потому что ты думала, что, выиграв игру, победишь его.

— Остановись.

— Потому что ты вложил всю свою ценность в то, чтобы доказать что-то тому, кто никогда не проигрывает, даже когда проигрывает.

— Стоп, – выкрикнул я.

— Потому что, делая это по неправильным причинам, я стану считать тебя меньше, чем мужчиной.

Ублюдок...

Я отшатываюсь от нее, хватаю штангу и швыряю ее в зеркальную стену, стекло разлетается на осколки, а трещины расходятся на два фута в длину.

Я пошатываюсь, все еще видя ее позади себя, спокойную и наблюдающую.

Меньше, чем мужчина...

Я делаю это не по плохой причине. Каждому нужно в какой-то момент доказать свою правоту. Я не...

Нет ничего плохого в том, чтобы хотеть добиться успеха, чтобы он видел это, а потом смотрел, как я ухожу с поля без оглядки, как будто все это ничего не значит.

Но я колеблюсь, пока она стоит там, и чувствую, как струйка пота скользит по моей шее.

Это действительно что-то значит.

Целый год это значило все.

Что, если он выиграет?

Я все равно пойду домой в воскресенье?

Я не могу, блядь, войти в этот дом не в лучшем положении, чем когда уходил. Зная, что он выиграл все. Он знает, что победил меня во всем.

Я стою там, тяжело и быстро дыша, вдыхая и выдыхая воздух через нос.

С горящими глазами я поворачиваюсь к ней и беру ее лицо в свои руки, проводя большим пальцем по ее щеке. — У тебя еще две ночи в Уэстоне. Мы еще не закончили.

Я ухожу, предупреждение все еще висит в воздухе, когда я ныряю в раздевалку, чтобы принять душ.

Он выиграет...

Второе место...

Неужели она так думает?

Я долго и упорно моргаю, стоя под струей воды, вытесняя все из головы. Я должен очистить голову, оставаться в моменте и делать свою работу.

Речь идет об игре. Сейчас моя очередь.

Мой мозг возвращается к сомнениям несколько минут спустя, когда я одеваюсь, и я снова отгоняю их.

Они возникнут, когда некоторые из нас заберутся в свои машины, а некоторые – в автобус, направляясь на Хельмово поле.

Мы будем отталкивать их.

Каждый раз.

Мы победим.

Но чем больше я пытаюсь уговорить себя, тем пуще я себя чувствую, и мне приходится заставлять свое дыхание замедляться, пока мы одеваемся в одной из их раздевалок, и я чувствую, как стены начинают смыкаться, когда мы выбегаем на поле.

Если мы проиграем, что тогда?

Я кручу головой, ломая шею, пока стадион заполняется и люди идут к своим местам с напитками и попкорном.

Что дальше?

— Это не последняя игра сезона, – гремит диктор через громкоговоритель, – но она определенно наша любимая! Добро пожаловать на пятничный футбол! Эта игра спонсируется...

— Твои родители здесь? спрашивает Фэрроу рядом со мной.

Я оглядываюсь по сторонам, осматривая боковую линию «Пиратов», а затем места на пятьдесят ярдов напротив меня. Мой отец захочет иметь лучший вид.

— Они не пропустят это, – говорю я ему, все еще не находя их.

— Ну, по крайней мере, Киаран на твоей стороне, – говорит он.

Я провожаю его взглядом до моего дедушки, сидящего в первом ряду и что-то набирающего в телефоне.

Мой дед не стал бы выбирать сторону своих внуков.

Однако он пришел бы поддержать своего сына. Я бросаю взгляд на Фэрроу, а затем на поле.

Натягиваю шлем и вижу Кейда на поле в окружении товарищей по команде, которые слушают указания тренера.

В этот момент он вскидывает руку вверх и смотрит в сторону конечной зоны, словно машет рукой. Я оглядываюсь и наконец-то вижу наших родителей. Они сидят на плоской крыше павильона, в котором стоит пара столов для пикника за воротами и ограждением из цепей. Я улыбаюсь, разглядев своих родителей и Эй Джей, а также Джареда, Джекса и их семьи. С ними сидит еще пара детей, и я думаю, что это, должно быть, брат и сестра Аро, которых приютили Джекс и Джульетта.

Хоук и Аро тоже присутствуют, и все сидят на походных стульях с парой охладителей вокруг.