Пиратки

Я поворачиваю голову и вижу, что она смотрит на каменную глыбу в середине последнего ряда.

Я подбегаю к ней, слыша, как Кэлвин бежит за мной.

Подбежав к ней, я смотрю вниз, туда, где она мигает светом, и вижу мраморную скамью с бутылкой ликера, стоящую между двумя опорными столбами.

Она поднимает ее. — Если бы не это, я бы ее пропустила.

Я беру ее фонарь и читаю имя, написанное черными буквами на лицевой стороне каменной плиты. Конор Доран.

Дата рождения указана перед именем, а дата смерти – после. Двадцать два года назад.

Я беру бутылку у Корал, мигая на ней огоньком. — Chimney Wind, – читаю я, смахивая грязь с выцветшей и мокрой этикетки.

Кэлвин берет бутылку, подбрасывает ее вверх и ловит, жидкость внутри шлепается о коричневое стекло. — Оно здесь уже давно.

— Не так уж и давно, – вклинивается Корал.

Я бросаю на нее взгляд. — Что?

Она прокручивает телефон, и капли воды попадают на экран. — Бренд существует уже десять лет, но, похоже, первую партию они разлили только два года назад, – говорит она, показывая мне сайт. — Производится в Новом Орлеане.

Всего два года.

Мой свет улавливает отблеск чего-то серебристого, и я наклоняюсь, чтобы подобрать крошечный скелетный ключ с нижней части скамьи, рядом с которой стояла бутылка. Я поднимаю его, ища маркировку или цифры, но ничего нет. Он похож на ключ от старого висячего замка.

Рядом со мной что-то трещит, и я оглядываюсь, чтобы увидеть Кэлвина, откручивающего крышку с бутылки.

Корал светит ему фонариком. — Что ты делаешь?

Он поднимает бутылку и улыбается. — Не трать зря.

Опрокинув бутылку, он делает глоток, и я качаю головой.

Но тут же он отбирает бутылку и кашляет.

— Что? спрашиваю я.

— Это не виски. Он смеется, прочищая горло. — Это коньяк. И он чертовски хорош.

Он отпивает еще, а я достаю фотоаппарат и делаю снимки, которые просил Хоук.

Убрав телефон, я веду Корал и Кэлвина обратно к машине. Кэлвин протягивает мне бутылку.

— Нет, – говорю я ему.

Он предлагает ее Корал, но она едва не убегает от него. — Нет, это плохая примета, – ругается она. — Нельзя красть у мертвых. Ты что, никогда не видел «Мумию»?

Я смеюсь, но да, она права. Я не настолько храбрая.

— Это были не мы! кричит она всем, кто слушает, и демонстративно показывает на Кэлвина. — Если кто слушает, это был он!

Мы доходим до машины, и она рычит на него. — Поставь ее на место.

— Черт, нет. Он открывает дверь. — Она свободна.

Мы забираемся внутрь, выключив фонарики, и уезжаем, прежде чем я понимаю, что ключ все еще у меня в руке.