Пиратки

— На этой неделе у него вечеринка в бассейне, – говорит она мне. — Приглашены обе команды и их спутницы.

— Драки запрещены. Корал наклоняется к моему плечу. — Он обещал.

Ну, я не собираюсь быть приманкой для Кейда, чтобы заманить туда Хантера. Вечеринка как раз для этого.

Но я выглядываю в окно, когда звенит звонок и футбольная команда выбегает на улицу, и нервы мои быстро успокаиваются, когда я все еще не вижу Хантера. Фэрроу там. И его ребята тоже. Они смеются и шутят на парковке, направляясь к полю, и я начинаю волноваться. Как будто я думаю, что больше никогда его не увижу.

Бастьен подходит к своему столу и садится на край. — Итак... – Он натянуто улыбается. — Парад был веселым.

Раздается смех, все, кто не был там, к этому моменту хотя бы слышали о драке.

— Да ладно, дети, по крайней мере, запомнят этот случай, – восклицает парень сзади.

Учитель кивает в знак согласия. — Запомнят.

Он расстегивает свой темно-синий пуловер, обнажая толстую вену под загорелой шеей. Его зеленая футболка выпирает наружу, и я слышу, как Корал вдыхает позади меня, почти хныча. Я содрогаюсь от смеха, зная, что мой отец никогда бы не позволил моей маме провести родительское собрание наедине с этим парнем.

Конечно, она одержима моим отцом, но он все равно ревнует.

— И я уверен, что выпускники школы Фоллз тоже это запомнят, – сообщает нам Бастьен. — Они будут помнить об этом, подкрепляя свое мнение о том, что такие головорезы, как мы, никогда не должны побеждать.

За моей спиной кто-то зашумел, а другие издали возмущенные звуки.

Поэтому они выпишут еще больше чеков, вкачают еще больше денег в оборудование, дополнительные тренировки, физиотерапию, выездные игры, гостиницы и автобусы с туалетами. Он делает паузу, оглядывая комнату старшеклассников. — Вчера вы сделали их тренера очень счастливым.

Я бы с удовольствием сказала, что он не прав, но это именно то, что говорят об Уэстоне в моем городе. Конечно, мы знаем лучше, но это подстегивает нас и увеличивает наше удовольствие от соперничества, когда мы говорим, что все до единого из них – неприятности, грубияны и не заботятся о личной собственности.

Точно так же, как они полагают, что мы никогда ни для чего не работали, никогда не переживали потерь и никогда не имели глубоких мыслей в голове.

— И ради чего? спрашивает Бастьен. — Зачем мы это делаем? Надеваем наши цвета и маршируем по улице, представляя наши города?

И один за другим студенты дают ответы.

— Гордость сообщества?

— Солидарность за нашу общую историю?

— Поддержка тяжелой работы наших спортсменов? Мейс предлагает.

— А как насчет тяжелой работы студентов? спрашивает кто-то другой. — У нас нет парадов для Почетных списков.

— Стадионы для научных ярмарок, – добавляю я.

Люди смеются, а учитель кивает, ему нравятся вопросы, которые мы задаем.

Соревнование – это весело. Перспектива победы объединяет людей. Это достаточно легко понять.

Но почему только футбол?

— Уберите свои телефоны, – говорит он.

Он подходит к доске и берет маркер.

— Отправьте мне письмо по электронной почте. Он записывает адрес своей электронной почты. — Дилан Трент хочет, чтобы мы сегодня спасали деревья.

— Хаха, – шутит Корал позади меня.

Хаха.

— Напиши родителям пиратов Шелбурн-Фоллз, – продолжает он. — Маме или папе. Неважно. Он поворачивается и переводит взгляд на маркер. — Скажи им, что ты думаешь обо всем этом, что ты хочешь, чтобы они знали о тебе, и что ты надеешься для них. Пятьсот слов.

Хм, скучно. Похоже, он не хочет сегодня преподавать.

— Если у вас нет телефона, можно обойтись бумагой, – просит он.

Я достаю бумагу и карандаш, и он поднимает брови. Я закатываю глаза. Что я должна делать? У меня нет телефона.

— Может, Дилан просто напишет своим родителям? спрашивает кто-то, после чего раздаются смешки.

Я пишу свое имя на бумажке и пытаюсь придумать остроумный ответ, но, честно говоря, я не уверена, кому я собираюсь писать.

— Мы отправим это родителям? спрашивает Корал.

Бастьен ничего не отвечает, просто играет на своем компьютере какую-то даунтемпо, в то время как большая часть класса начинает печатать на своих телефонах, а несколько человек, включая меня и Коди, пишут на бумаге.

На следующей неделе в это же время я буду сидеть на информатике – моем уроке перед финансовой грамотностью. Здесь в моем расписании не было ни одного из этих вариантов.

Дома занятия лучше, но все равно будет тяжело уезжать из Уэстона. Мне нравится Бастьен. Он разговаривает с нами как со взрослыми и дает нам больше вопросов, чем ответов. Мне не нравятся люди, которые думают, что знают все.

Я понимаю, как важно изучать программирование, почему мой кредитный рейтинг имеет значение и как работает фондовый рынок. Я знаю, что каждый день изобретаются новые рабочие места, что налоги помогают обществу функционировать, что нас готовят к тому, чтобы мы стали полезными деталями в огромной машине, и мне это не так уж и мешает. Мне нравится помогать экономике. Мне нравится делать покупки.

Но я не люблю эти занятия. Они не приносят удовольствия, и я никогда не чувствую, что открываю для себя что-то новое.

С тех пор как я приехала в Уэстон, я открыла для себя одну новую вещь. Возможно, когда-нибудь я стану родительницей Шелбурн-Фоллз, но я не могу сказать, что больше не хочу вернуть куртку. Не совсем.

Мы сдаем задания, и я продолжаю день, не отрывая взгляда от экрана.

Даже когда чувствую его.

Я подумала, что он не придет, когда не увидела его с командой на первом уроке. У Хантера есть привычка уходить. Это его третья школа за чуть более чем год, после ухода из Фоллз Хай и Сент-Мэттью.

Но я иду по коридору, зная, что когда я прохожу мимо него и его друзей, стоящих у шкафчиков, он смотрит мне вслед.

Я не смотрю.

Я делаю долгий вдох и отпускаю его, и груз забот исчезает.

Я разговариваю с Коди за обедом, с остальными за столом футболистов и остаюсь после уроков, помогая мистеру Бастьену распечатать все письма, которые ученики прислали сегодня по электронной почте.

Он не читает их, прежде чем попросить меня запихнуть их в конверты, включая тот, который я написала, на лицевой стороне имя человека, который его написал. Он просит меня запечатать их.

— Ты отправляешь их по почте? выпаливаю я.

Он не может. Я не хочу, чтобы это попало ко мне домой.

Он качает головой. — Нет. Просто доверься мне.

Я поднимаю бровь и продолжаю выполнять задание.

После моего отъезда парковка пуста, но вместо того, чтобы отправиться в Нок-Хилл, я иду в район Мельницы и вижу, что мой мотоцикл все еще припаркован перед заброшенным страховым бизнесом.

Волосы на моем затылке встают дыбом, и я поднимаю голову, оглядываясь по сторонам. Листья облетают через дорогу, рабочие спрыгивают с буксира, стоящего у причала, и я вижу маму, несущую пакет с продуктами, и маленького мальчика, идущего рядом с ней.

За мной никто не наблюдает, хотя кажется, что это так.

Я отправляюсь вверх по горлу Фелана, совершая пробежки туда и обратно в течение следующих двух часов. Я не должена быть без присмотра, я должна быть в более защитной одежде, и я не должна торопиться, но я выкидываю все из головы, когда мое сердце падает в желудок, и я просто иду. Я должна.

Я мчусь вверх по холму, объезжая выбоины и знак «Дорога закрыта». Я взлетаю на вершину и дергаю руль вправо, срываясь в занос, как учил Фэрроу. Колено задевает землю, и я чувствую жжение, когда оно разрывает мои джинсы, но я в порядке. Я сбрасываю скорость и снова поднимаюсь, преодолеваю поворот и возвращаюсь к финишу.