Пиратки

— Что все это значит? спрашивает Дилан, подходя ближе к массивному листу белой мясной бумаги на полу. Буквы нарисованы синим, но я не могу разобрать, что на нем написано, так как на нем расположились девочки. Ти-Си, Андерс и Лука надувают синие и белые воздушные шары.

— Парад, – объявляет Фэрроу. — В Фоллз, помнишь?

— Точно. Дилан кивает.

Мы оба забыли.

— Могу ли я помочь? спрашивает она.

Но Фэрроу говорит нам: «Идите есть». А потом мне: «Встретимся на Хай-стрит в одиннадцать».

Он бросает мне мою майку, которая была в стирке.

Я веду Дилан к двери, слыша слова Корал, которые она пишет внутри строк печатного букваря. — Похоже, нам не придется делать эти татуировки.

Все девочки смеются, а Дилан вырывается: — Заткнись.

Они смеются еще сильнее, и я понятия не имею, что происходит, но меня это не волнует.

Я выталкиваю Дилан за дверь и достаю ключи, пока мы бежим вниз по ступенькам.

Надо было не забыть про парад. У нас еще неделя тренировок до игры, и я нужен им сосредоточенным . Фэрроу хотел, чтобы она была у меня, но я не могу отвлекаться.

Мы опускаемся на свои места, и я завожу двигатель. Завтра я вернусь в строй. Утренняя тренировка, после – школьная практика. Правильное питание и много сна. Мне нужно держаться от нее подальше.

— Что-то не так? спрашивает она.

Я смотрю на нее, пот уже выступил на шее при виде моей бейсболки на ее волосах, беспорядочных из-за меня. Черт, все, чего я хочу, – это поехать на озеро и до конца дня только смотреть на нее и разговаривать с ней.

Я прочищаю горло. — Да, ты не пристегнулась.

Я протягиваю руку и натягиваю ремень на ее колени и грудь, пристегивая ее.

Она целует меня в щеку, и покалывание распространяется по шее.

Мне становится жарко, и я отворачиваюсь, чтобы она не заметила, как я покраснел.

Я веду ее ужинать в старую трамвайную закусочную у шоссе, недалеко от озера, и, несмотря на то что у меня к ней миллион вопросов, мы почти не разговариваем. Она откусывает два кусочка от своего блинчика, а остальное, как обычно, перекладывает на меня, потому что ей просто хотелось попробовать, прежде чем насладиться своими обычными двумя яйцами с беконом, тостами и хашбраунами.

Я хочу знать, в какие школы она собирается поступать на следующий год. Хочет ли она получить сезонный абонемент на сноуборд со мной этой зимой. Планирует ли она какие-нибудь поездки на зимние или весенние каникулы.

Вместо этого я просто прошу ее подойти ближе, и она подходит, просовывает руки под стол и опирается плечами, пока я убираю единственную прядь волос с ее глаз. Ее сине-белая фланелька застегнута до самой шеи, на ней виднеется синяк, который я оставил, присосавшись к ней прошлой ночью.

— Ты придешь ко мне на ужин на следующей неделе, когда я буду дома? спрашивает она. — Только ты?

Мое сердце болезненно замирает, потому что я не хочу, чтобы она уходила, но, черт возьми, да, я приду к ней домой на ужин. Даже если Джаред с одного взгляда поймет, что происходит, и убьет меня еще до того, как я сделаю первый укус.

— Зависит от того, – поддразниваю я. — На какой стороне поля ты сидишь в эту пятницу?

Она расплывается в улыбке, набивая рот едой, чтобы не отвечать.

Я не рассержусь, в любом случае. Но если она сядет на пиратскую сторону, я повеселюсь и заставлю ее за это заплатить.

Мы заканчиваем есть и отправляемся в Фоллз, некоторые улицы на маршруте парада перекрыты, и семьи уже расположились в своих шезлонгах на тротуарах. Дети бегают в футболках, а родители в школьных толстовках, демонстрируя свою гордость. Уэстон даже здесь, учителя, родители и мистер Флетчер, все прибыли поддержать команду.

Я нахожу место для парковки за магазином Куинн, и мы с Дилан выходим на улицу, моя грудь сжимается, когда мы в одно и то же время тянемся друг к другу. Она берет меня за руку, я беру ее.

Выйдя на Первую авеню, перпендикулярную Хай-стрит, я смотрю вверх и вниз на длинную вереницу платьев, машин, марширующих оркестров и чирлидеров. Впереди идут «Пираты», а мы с Дилан и Фэрроу и ребятами идем сзади.

Он стоит на плавучем средстве, украшенном волками из папье-маше, голубыми серпантинами и воздушными шарами, прикрепленными повсюду.

— Ты не боишься, что они будут обливать тебя молочными коктейлями, как в прошлом году? обращается к нему Дилан.

Он поднимает брови и подходит к краю, поднимая крышку холодильника.

Внутри лежит дюжина водяных пистолетов, наполненных чем-то красным.

— Краска? спрашиваю я.

— Горячим соусом.

Дилан насмехается, бросая на меня взгляд. Но Фэрроу плевать, что это незаконно.

Я стягиваю с себя толстовку, оставляя темно-серую футболку Under Armour, а затем натягиваю на нее майку. Я подтягиваю рукава нижней рубашки.

Дилан приподнимается на цыпочки и снова целует меня в щеку. — Повеселитесь.

— О, нет, – говорит Фэрроу, прежде чем уйти. — Заложники на параде.

Ее лицо опускается, и она смотрит на меня. Я просто качаю головой. — Ты не обязана.

Она пожимает плечами. — Я не трусиха.

Она запрыгивает на поплавок, а Фэрроу занимает трон, окруженный командой, и приказывает Дилан сесть у его ног. Она закатывает глаза и опускает свою задницу на ступеньку между его ног.

— Хантер, – зовет кто-то.

Я поворачиваюсь и вижу, как ко мне приближается мужчина. На нем желтая футболка университета Кларка, под ней водолазка. Его седеющая борода аккуратно уложена на черной коже, и он протягивает мне руку для пожатия.

— Хантер Карутерс? снова спрашивает он.

Я беру его руку и пожимаю ее. — Да.

— Хорошо. Он смеется, отпуская мою руку. — Вы очень похожи.

Да. Я слышал.

— Письма о досрочном зачислении будут разосланы в первых числах ноября, – сообщает он мне, – но я увидел, что вы стоите здесь, и решил не терять ни секунды.

Я вскидываю брови, не уверенный, что понимаю.

— Мы бы не хотели потерять вас для Чикагского университета. Его ухмылка расширяется, и он снова пожимает мне руку. — Поздравляю, – говорит он. — Я очень надеюсь, что следующей осенью вы решите присоединиться к нам.

Я снова бросаю взгляд на его футболку. — Простите?

— Кларк, – говорит он так, будто я знаю, что он имеет в виду. — Мы были очень впечатлены вашим собеседованием, и я должен сказать, что ваше вступительное эссе было невероятным. И ваше, и Кейда. Одно из лучших, что мы когда-либо читали.

Мое собеседование? Приемное эссе? Кларк – это университет на окраине Шелбурн Фоллз. Хоук учится там, и это отличный университет, но я не подавал туда документы. Мой лучший выбор – Чикагский университет, в часе езды.

Они брали у меня интервью?

Но почти сразу же приходит осознание.

Кейд...

Тротуар прогибается подо мной. Нет.

— Мы должны поговорить о том, чтобы опубликовать ее в школьном журнале следующей осенью, – говорит он. — Для меня будет честью, если вы оба будете присутствовать на этом мероприятии.

Он снова пожимает мне руку, и я, кажется, говорю: «Спасибо».

Но мне кажется, что слова произносит кто-то другой, потому что я не могу думать. Мужчина уходит. Я даже не знаю его имени. Очевидно, он думает, что мы уже знакомы.

Достав телефон, я захожу в свой аккаунт в Чикагском университете, вижу список пунктов, необходимых для рассмотрения моего заявления — Общая информация, транскрипты, эссе, рекомендации...

И тут я вижу, что красными печатными буквами написано: «Заявление отозвано».