Пиратки

Мы останавливаемся у его серебристого GTO, первой машины, которой он владел еще в школе. Он поднимает капот и берет гаечный ключ, наклоняясь, чтобы снять крышку двигателя. — Кстати, о внуках... – Его глаза поднимаются на меня.

Мне требуется минута, чтобы понять, к чему он клонит. Фотография, на которой мы с Дилан выходим из ванной в полотенцах.

— Ничего не произошло.

— Что-то случилось.

Я наклоняюсь под капот с противоположной стороны машины. — Я не хочу об этом говорить.

В ту ночь не произошло ничего, что могло бы вызвать беспокойство. То есть с тех пор много чего произошло, но он не спрашивал о прошлой ночи. Или сегодняшнее утро.

Я просто хочу пока оставить ее при себе.

Отец закручивает болты, не отвлекаясь от работы. — Кейд очень сексуально активен, – спокойным тоном говорит он. — Я никогда не был в неведении относительно того, чем занимается каждый из вас.

В подростковом возрасте он тоже не был ангелом, поэтому не обманывает себя, когда водка в его бутылке оказывается выпита, или Кейд утверждает, что презервативы в сушилке, которые он забыл вытащить из кармана, принадлежат его другу.

Он продолжает: – Но даже если меня беспокоит его степень отстраненности в отношениях, я так же сильно беспокоюсь о тебе, потому что ты тяжело сходишься с людьми. Он встречает мой взгляд. — Ко всему, что ты любишь, и всегда любил.

Мое тело напрягается.

— Если она причинит тебе боль, – мягко говорит он, – хотела она этого или нет, ты не сделал ничего плохого.

Боль сжимает мое горло, и я выпрямляюсь, стараясь смотреть куда угодно, только не на него.

— Ты заслуживаешь ее, – говорит он.

Я сжимаю зубы, чтобы удержать подбородок неподвижным, потому что он знает, что, как бы жестко я ни говорил в своей голове и сколько бы раз она ни улыбалась мне, я все равно считаю себя блеклым по сравнению с братом.

— Ты заслуживаешь ее, – повторяет он.

— Заслуживаешь кого? спрашивает кто-то.

Я вздрагиваю и смотрю на своего дядю Джареда, который идет в гараж. Куинн стоит снаружи, обнимая Эй Джей. Я и забыл, что она вернулась на выходные.

Я моргаю от воды в глазах, когда папа прочищает горло. — И запомни, – говорит он мне, – перед половым актом женщинам нужно подготовиться.

Я перевел взгляд на отца Дилан, а потом на себя. Что?

— Ну, знаешь, подготовить ее тело, – продолжает он. — Небольшая прелюдия. Похоже, ты и так все понял. Отличная работа.

Я снова бросаю взгляд на Джареда, и его бровь становится еще глубже.

— И не забудь заранее принести полотенце в спальню, говорит мой папа, – потому что потом тебе придется выходить, чтобы взять его, а это хлопотно. Женщинам нравятся мужчины, которые приносят свои полотенца.

Джаред медленно поворачивает голову в мою сторону, его хмурый взгляд омрачается, потому что он, несомненно, видел картину, как мы с дочерью выходим из ванной.

— И поскорее бы это вошло в привычку. Мой отец ни хрена не хочет заткнуться. — Потому что после нашего первого раза мы делаем это постоянно. Как кролики.

Боже мой.

— Не хочешь взять с собой в Уэстон презервативы? спрашивает он.

Я долго моргаю, чувствуя на себе пристальный взгляд Джареда, и ухожу оттуда. Подойдя к двери, я ныряю внутрь, слыша, как на пол падают инструменты, потасовку и смех отца. — Чувак, ты меня морщишь. Я захлопываю дверь.

Сукин сын. Серьезно.

Может, мне и правда стоит остаться в Уэстоне. Из-за его шуток я здесь погибну.

Направляясь на кухню, я вижу маму, сидящую за островком и работающую на ноутбуке. Ее очки для чтения отражают свет люстры, а волосы уложены на одну сторону головы, когда она смотрит вниз, делая заметки.

— Возьмешь с собой что-нибудь поесть? спрашивает она, уже зная, что я здесь.

Она поднимает глаза и жестом показывает на две стеклянные посуды Pyrex с крышками, стоящие на прилавке.

— Это вообще-то здорово. Я вхожу. — Спасибо.

Она кивает и возвращается к записи того, что она изучает.

— И спасибо, что доверили мне быть там одному, – говорю я.

— Думаю, это то, что нужно твоему брату. Она продолжает писать. — Некоторое время для приобретения жизненных навыков, таких как уборка в ванной, стирка постельного белья, приготовление еды...

Я знаю, что она пытается превратить мое отсутствие в нечто положительное, но я знаю, что она не хотела бы, чтобы я чему-то научился, находясь в разлуке с ней.

— Что я должна была сделать с тобой лучше? спрашивает она, наконец-то подняв глаза.

Я полусердито пожимаю плечами, но не потому, что не знаю, а потому, что это не ее вина.

Родители есть родители. Такие же люди, как и все остальные. Они проецируют на них свои мечты и надежды, стандарты и ожидания, потому что это врожденное – беспокоиться о том, что мы никогда не сможем разобраться во всем сами. Все мы в той или иной степени испорчены своими родителями, но не было случая, чтобы я не знал, как мне повезло. Никогда.

Я опираюсь локтями на островок. — Как насчет стрижки?

Она улыбается и достает из ящика ножницы.