Пиратки

Он стоит вместе с двумя другими в витрине с трофеями, чемпионскими баннерами, старыми фотографиями, лентами за плавание, газетными вырезками об успешных выпускниках (включая не только моих родителей, но и Мэдока, мэра и тетю Джульетту, писательницу) и некоторыми винтажными предметами одежды. Экспозиция занимает почти двенадцать футов вдоль длинной стены.

Я смотрю на облупленные желтые шкафчики, номер один — шесть — два — два слева.

— Как ты знаешь, что это тот самый? — спрашивает она.

Я не моргаю и не смотрю на неё. — Хоук взломал старые школьные записи по моей просьбе. Металлические углы заржавели там, где краска стерлась, а вмятины и царапины разбросаны по всей площади от вентиляционных отверстий до ручки.

Более двадцати лет назад мои родители подняли эту ручку, чтобы обнаружить украденный мобильный телефон моего отца, который Нейт Дитрих использовал, чтобы заставить мою мать поверить, что мой отец выложил видео их секса. Это был шкафчик его сообщницы, Пайпер Берк, и администрация не обратила на это внимания, когда решила установить новые шкафчики в прошлом году и сохранить несколько старых для ностальгического показа истории школы, но это заметил мой сводный кузен, Кейд. Он не хотел, чтобы этот шкафчик выбросили, поэтому он позаботился о том, чтобы он был одним из артефактов, сохраненных в этом длинном стеклянном шкафу, мимо которого мне приходится проходить несколько раз каждый день.

Много людей увидело это видео много лет назад, и у них родились дети, которые теперь учатся здесь. Это не забыто, и хотя никто не осмелится сказать ни слова моим родителям, секрет, который на самом деле не секрет, все равно постепенно заполняет любое пространство, куда я захожу, как корабль, наполняющийся водой. Я сомневаюсь, что Кейд подумал об этом, однако. Все, что его волнует, это то, что у Нейта и Пайпер был ребенок, и этот ребенок только что начал учиться в старшей школе здесь в этом году. Грехи отцов и все такое...

И я знаю, что видео не было виной моих родителей, но их тень падает повсюду. Я бросаю взгляд на Аро и затем иду, открывая дверь женской раздевалки. — Весь этот город вращается вокруг моей семьи, а эта школа — больше всего. Я бросаю куртку на скамейку и снимаю ботинки. — Мой отец думает, что я стану мишенью как мотоцикламерша. Не только потому, что я девушка, но и потому, что я его дочь. Он не хочет, чтобы меня дразнили, как это иногда происходит в этой школе из — за глупостей моих родителей в прошлом. Не заблуждайся. Мой отец знает и сожалеет о репутации, которую он создал себе в моем возрасте. Но его ошибка в том, что он думает, что это моя ноша. Я поворачиваюсь к ней, срывая рубашку и расстегивая джинсы. — Ты знаешь, почему мой отец думает, что это моя ответственность — держаться в тени и не привлекать внимания, потому что я уже получаю столько за его жизнь? — спрашиваю я ее. — Потому что я девушка. Я отворачиваюсь и иду к душу в бюстгальтере и трусах, хватая полотенце с вешалки. — Когда придет время, он не скажет моему брату, что тот не может гонять на мотоциклее, если захочет.

Он был бы рад, если бы Джеймс разделял его интересы, но защищать нужно меня. Распахнув занавеску душа, я захожу внутрь и включаю воду. Подставляю руку под струю, проверяя температуру, пока вешаю полотенце на крючок.

Аро наклоняется вперед, опираясь обеими руками по бокам кабинки.

— Я расскажу тебе один секрет.

Я поднимаю на нее глаза.

— Родители имеют гораздо меньше контроля, чем ты думаешь, Дилан. — Она слегка улыбается. — Есть предел тому, сколько и как сильно они будут с тобой бороться, прежде чем просто сдадутся. Если этого ты хочешь.

Нет. Я не хочу, чтобы они сдавались. Это не...

Но она задергивает занавеску и оставляет меня, чтобы я прибралась.

Я срываю с себя остатки одежды, слыша, как дверь в раздевалку эхом захлопывается, когда она уходит. Я распускаю волосы из хвоста, смачивая их под струей воды.

Она права. Я знаю, что она права. Я давно поняла, что мои родители легко сдаются во многих вещах, стоит мне только немного сопротивляться.

Однако мой отец категорически не хочет, чтобы я гоняла на мотоциклахах. Это единственная вершина, с которой он не спустится.

Я провожу рукой по голове, наблюдая, как грязь стекает с моего тела, образуя лужу у моих ног, пока я быстро моюсь и наношу шампунь.

Но я не хочу заходить так далеко, как говорит Аро.

Да, я могу гонять, и он будет кричать или пытаться запереть меня, но в конечном итоге я найду способ обойти его, пока он просто не сдастся, и мы оба разрушим наши отношения — уважение и доверие — в этом хаосе. Я разрушу свой дом, причиню беспокойство маме и брату… Я не хочу, чтобы мой отец просто сдался. Я хочу, чтобы он тренировал меня.

Голова раскалывается, и я рычу себе под нос, отгоняя весь шум в голове.

Резко поворачиваю рычаг, выключая воду, и хватаю полотенце. Оборачиваюсь и выхожу из кабинки, находя чистую одежду в шкафчике спортзала, который делю с Аро.

Снаружи перестает вибрировать музыка, но стены слишком толстые, чтобы понять, говорит ли диктор или ликует ли толпа.

Я бросаю взгляд на часы высоко слева. Восемь девятнадцать.

Нам нужно быть там к девяти.

Натягиваю чистую одежду, кроссовки и свою черную бейсбольную куртку , которую я обожаю, потому что на манжетах и по краям у талии и воротника оранжевые и черные полоски. Это цвета нашей школы, и больше ни у кого нет такой куртки . Я нашла ее в секонд — хенде, когда мне было десять, и все это время берегла, чтобы, наконец, в её влезть.

Кладу ключи в карман и телефон в задний карман джинсов. Расчесываю волосы и собираю их в хвост. Обернув грязную форму полотенцем, я засовываю сверток в шкафчик — Аро это не понравится, когда она утром откроет его перед физрой, но я не могу рисковать, чтобы папа увидел это.

Я собираюсь выйти, но вместо этого сворачиваю в кабинет тренера, выглядывая в её окна и вниз, на стадион.

Все ещё там. Хорошо. Я не пытаюсь найти отца на трибунах — просто скажу ему, что была здесь всё это время. Он не сможет доказать обратное.

Задрав рукава своей куртки, я смотрю вниз на школьный митинг: конфетти и остатки гигантского разорванного баннера, сквозь который прорывается футбольная команда, разбросаны по всему газону. Маршевый оркестр крутится в построении за черлидерами, которые размахивают помпонами высоко над головами.

Футболисты стоят на платформе, в штанах и игровых майках, пока главный тренер говорит у микрофона. Кейд Карутерс, как всегда, стоит в центре линии, с приподнятым подбородком, и я почти вижу ту призрачную улыбку, которая всегда играет на его губах.

Но... его зеленые глаза сконцентрированы и остры, и я знаю это, даже если не могу разглядеть их отсюда, потому что знаю его всю жизнь. А это? Быть крутым, альфой и подпитывать толпу? Это его чертова работа.

Я предполагаю, что уже пропустила большую часть праздника, но я всё это видела раньше. Каждый год. Всегда одно и то же воскресенье в октябре, которое даёт старт Неделе Соперничества.

Которая технически длится две недели.

Вторая неделя — это официальная программа. Парад, розыгрыши, футбол, танцы... Ура, веселье. Отлично смотрится на странице школы в Instagram.

Но первая неделя не менее захватывающая. Это как разогрев. Что — то, чтобы наша кровь разогрелась и была горячей к главной битве на поле. Вечеринки, незаконные розыгрыши и обмен "пленными". Одна из моих любимых частей.

На ближайшие две недели Пираты Шелбурн — Фоллз , Рыцари Сент — Мэттью и Бунтари Уэстона будут обмениваться одним студентом. Принимать их, кормить, водить в школу...