Пиратки

— Почему тебя волнует это соперничество? спрашиваю я, не отрываясь от прилавка. — Что ты получаешь от всего этого?

— Тренируюсь.

— Для чего?

Он молчит, но не сводит с меня взгляда.

Я ухмыляюсь. — Ну же, кем ты хочешь стать, когда вырастешь?

— Последнее средство.

Улыбка дразнит уголок его рта, и я тихонько смеюсь.

Мне это нравится. Последнее средство – это страшно. Это путь, по которому никто не хочет идти, но это путь, на который можно рассчитывать, когда все остальное тебя подвело.

Хантер тоже всегда давал странные ответы на этот вопрос.

— Я понимаю, почему вы с Хантером ладите, – размышляю я, но потом добавляю. — Но ты не можешь причинить вред Кейду, хорошо?

Это соперничество весело, но почти всегда оборачивается плохо. И если легенда правдива, то как минимум один человек из-за этого погиб. Я смотрю на татуировку на шее Фэрроу, и он не сделал бы ее, не заслужив.

— Я не стану его убивать, – бесстрастным тоном отвечает он. — Может быть, я заставлю его немного поплакать, но... я никогда не причиню ему вреда.

Я рада это слышать, но он как-то странно это сформулировал.

Он вздыхает и поднимается на ноги. — Куинн чертовски сексуальна. Он оглядывается через плечо в сторону катка. — Думаешь, она сядет на меня?

Я разражаюсь смехом. Идиот.

Спрыгнув с прилавка, я откатываюсь в сторону, шатаясь и выбрасывая руки, чтобы удержать равновесие.

Ухватившись за стену рядом со входом на каток, я прислоняюсь к ней, держась за нее.

— Идем! зовет Куинн с Аро за плечами.

Я кричу им вслед. — Я вообще-то не каталась на коньках с десяти лет!

— Ты хорошо держишься на колесах. уверяет меня Куинн.

Они оба объезжают вокруг, возвращаясь ко мне против движения. Взяв меня за руку, Куинн тянет меня за собой, и я сжимаю обе их руки, пока выезжаю на каток.

Я отталкиваюсь носком стопора, нащупывая равновесие, и вскоре отпускаю его, не успев сделать и одного круга.

— Кто за все это заплатил? спрашивает Аро.

— Думаю, Хоук.

Она смотрит на меня, ее глаза расширены. — О.

Я знаю. Он будет в ярости, и я это заслужу. К счастью, я смогу расплатиться с ним, но, конечно же, мне придется поговорить по душам.

Но это того стоит. Мне уже весело.

— Фэрроу смотрит на нее, – говорит мне Аро.

Я бросаю взгляд на Фэрроу и вижу, как он отступает к стойке, наблюдая за нами. Наблюдаю за Куинн.

И тут я замечаю, что кто-то еще прислонился к противоположной стене катка спиной к нам и пьет пиво. Его взгляд тоже обращен на Куинн.

— Ной Ван дер Берг тоже наблюдает за ней, – говорю я.

Я машу Ною рукой, удивляясь, как он здесь оказался. Он подставляет мне подбородок, а затем снова поворачивается ко мне. Я провожаю его взглядом и вдруг вижу, что между его глазами и глазами Фэрроу, как веревка, протянулась одна длинная смелость.

— Многовато блондинок в одной постели, – поддразнивает Аро.

И я откидываю голову назад, смеясь. Фэрроу, Квинн и Ноа... да, много блондинов.

— О ком вы, ребята, говорите? ворчит Куинн.

— Тебя слишком долго не было, – воркую я. — На сцене появились новые мужчины.

— А мне все так же неинтересно, как и раньше.

Я кружусь перед ними, проверяя, помню ли я, как кататься задом наперед. Я шатаюсь, но мне удается удержаться на ногах.

— Ее сердце занято, – сообщаю я Аро.

— Тише, – рычит Куинн.

Но я не говорю. — Ты что-нибудь слышала о нем? спрашиваю я Куинн.

— От кого? спрашивает Аро.

— От Лукаса Морроу, – говорю я ей, бросая взгляд на Куинн. — Еще один блондин.

Куинн двадцать. Лукасу, должно быть, уже больше тридцати. Но она знала его, когда он был подростком, а она – ребенком, и повсюду следовала за ним.

Куинн лишь вскидывает бровь. — Мне уже не десять. Я оставила влюбленности позади.

— Ты встречалась с кем-нибудь в школе?

— А ты? Она улыбается, бросая мне вызов.

Хантер, принимающий душ вместе со мной, всплывает в моей голове, и я понимаю, что краснею, когда в голове возникают образы его тела.

Куинн задыхается, увидев мое лицо. — Скажи мне.

— Мне нечего рассказывать.

Я все равно ничего не могу ей сказать. Она тоже его семья, и я сомневаюсь, что она хочет услышать подробности больше, чем я хочу услышать обо всех местах, где Аро и Хоук занимались этим.

Боже, как же мне хотелось прикоснуться к Хантеру. Я почти спросила, могу ли я посмотреть, как он прикасается к себе той ночью. Не могу поверить, что я чуть не произнесла эти слова. Они чуть не вырвались наружу, и я не знаю, почему он решил, что это зайдет слишком далеко после того, как мы уже раздевались вместе, но я остановила себя, прежде чем спросить.

— Будет ли что рассказать? спрашивает она.

Бабочки порхают, пока мы летим по катку все быстрее и быстрее.

— Он хороший? Она спрашивает о моем таинственном парне.

Я думаю об этом. Раньше он был милым. С Хантером мне всегда было хорошо и спокойно.

А теперь...

— Он все время меня злит, – отвечаю я. — И постоянно возбуждает.

— Звучит примерно так, – подхватывает Аро.

Куинн касается моей руки, но мы не замедляем шаг. — Ты будешь осторожна?

Мне хочется рассмеяться, потому что если кто-нибудь спросит меня, кем я хочу стать, когда вырасту, то ответом будет, прежде всего, «не осторожной».

— Я буду сама собой. Я встречаю ее взгляд. — И я готова к тому, что из-за этого ничего не будет легко.

Это все, что я могу сделать.

— Пойдем, – говорю я, ускоряя шаг.

Люди окружают нас, танцоры сходят с ума, а воздух наполняется жаром, который обволакивает мою кожу. Брюнетка расстегивает кожаную куртку, обнажая под ней черный кружевной бюстгальтер, а две женщины кружатся вокруг нас, катаясь задом наперед, одна из них в бикини.

Должно быть, это ночь 70-х, потому что включается Оливия Ньютон — Джон, и я только что поняла, что каждая песня была старой.

Аро бросает на меня взгляд, и я пожимаю плечами. — Давайте просто пойдем с этим.

Мы смеемся, и я немного озадачена тем, что мы все знаем слова. Начинается припев, мы покачиваем головами, пританцовывая, и я позволяю своей рубашке соскользнуть с рук. Но я не сбрасываю ее. Мои волосы развеваются за спиной, пот покрывает шею, и мы все откидываем головы назад, напевая слова песни.

Но когда я открываю глаза, то вижу черную футболку, задерживающуюся на заднем плане в поле моего зрения. Я почти замираю, когда мы проносимся мимо, а потом он исчезает, и я его не вижу.

Сглотнув, я продолжаю идти, но теперь я чувствую только его. Качая головой вперед-назад, я пою вместе с Куинн и Аро, мои волосы щекочут те части спины, которые оголены в майке, и я чувствую его взгляд на каждом моем движении.

Я откидываю голову назад, проводя пальцами по волосам, а когда снова поднимаю ее, то встречаюсь с ним взглядом.

Хантер стоит прямо перед стальными дверями, слегка прислонившись к раме и засунув руки в карманы, и мои легкие опустошаются при одном только его виде.

Думаю, если бы он пригласил меня на ночевку, я бы пошла прямо сейчас.

Его волосы беспорядочно разметались по обеим сторонам головы, он никогда не причесывался, как Кейд, потому что он похож на свою маму и не любит внимания. Если бы он не был так похож на Мэдока, я бы задумалась, не достались ли ему гены отца.

Мой желудок опускается, нервы сдают. Он теперь такой непредсказуемый, и я боюсь, что он уйдет. Почему я боюсь? Пусть уходит.