Пиратки

Я обнимаю Аро и Куинн, снова улыбаясь, но в этот момент все вокруг погружается во тьму.

Крики проносятся по воздуху, и я останавливаюсь на коньках, пытаясь избежать столкновения. Большая ошибка. Кто-то врезается мне в спину, и я не успеваю опомниться, как мы все оказываемся на полу. Раздаются ворчание и крики, кто-то кричит, и я не могу удержаться от смеха. Я лезу в карман за телефоном, чтобы включить фонарик, но пальцы сжимают мои руки, оттаскивая меня от земли.

— Ой, – говорю я. Такое ощущение, что меня схватил не один человек.

— Они здесь! – рычит голос. — Мы должны спрятаться!

Это не голос Куинн или Аро.

Они хватают меня за руку, и я, спотыкаясь на своих коньках, оглядываюсь вокруг. Я ничего не вижу.

— Что? – пролепетала я, с трудом удерживаясь на ногах и засовывая телефон обратно в карман. — Кто?

— Пираты!

Они выбегают на улицу, и я зову их за собой. — Аро! Куинн!

Меня прижимают к машине, запястья зажаты за спиной, и я ругаюсь, пытаясь смахнуть волосы с глаз.

— Ребята, какого черта? рявкаю я.

Через несколько секунд мои запястья связаны за спиной, рот заклеен скотчем, а глаза закрыты повязкой.

Это игра? Должно быть.

Меня запихивают в машину, ноги отталкиваются от дороги, когда кто-то садится рядом и начинает завязывать шнурки. Я дергаюсь, пытаясь справиться с креплениями за спиной, но не собираюсь доставлять им удовольствие, устраивая истерику. Они наверняка снимают это на камеру.

К тому же на мне все еще коньки. Если я попытаюсь сбежать, то далеко не уеду.

Машина отъезжает, музыка звучит так громко, что уши закладывает, и я принимаю сидячее положение. Кто меня держит? Бунтари? Пираты?

Мы едем минуту, потом две, ветер проникает в открытое окно, развевая мои волосы.

Но когда песня обрывается, я что-то слышу.

Постукивание.

Я прислушиваюсь.

Это человек рядом со мной. Они пишут смс.

Затем раздается сигнал на телефоне впереди. Короткая пауза. А потом телефон человека рядом со мной снова звонит.

Они переписываются друг с другом.

И играет громкая музыка, так что я не могу различить никаких звуков? Голоса?

Страх охватывает меня. Почему они маскируют все возможное, чтобы я могла определить свое местоположение или похитителей?

Я напрягаюсь, чтобы отдышаться.

На ум приходит Уинслет, и я снова тихо борюсь со своими путами. Вернусь ли я после этого?

Воздух становится более влажным, густым, и через минуту я чувствую на своей руке капли дождя из открытого окна. Я пытаюсь раздвинуть губы и оторвать ленту, но она слишком сильно жжет, и я останавливаюсь.

В воздухе пахнет грязью, когда машина виляет, а затем резко поворачивает налево. Я провожу рукой по телефону в заднем кармане. Стоит ли его доставать?

Нет. Я не смогу видеть, что делаю, и рискую, что они увидят свет от экрана. Им может быть все равно, что он у меня, но я не могу рисковать тем, что они его заберут.

Но тут мне приходит в голову мысль. А что, если они бросают меня прямо в реку? Я должна попытаться позвать на помощь прямо сейчас, верно? Нельзя терять время.

Прежде чем я успеваю принять решение, машина останавливается, и все выходят из нее. Меня вытаскивают, ноги в коньках подкатились под ноги, и мне приходится ухватиться за того, кто меня держит, чтобы снова встать.

— Помогите мне, – шепчут они кому-то.

Еще одна пара рук берет меня, но когда они заставляют меня двигаться вперед, я начинаю сопротивляться. Меня хватают еще руки, и вскоре я уже не стою на ногах, меня несут в кусты. Я слышу, как они шаркают по опавшим листьям и высокой траве.

Вороны каркают, а я вдруг чувствую запах металла и ржавчины. Как на свалке.

О, нет. Машина. Как и она.

Я бьюсь, рычу за пленкой, — Ах!

Я слышу скрип тяжелых петель, и меня толкают на спину, прижимая к порванной коже. Разрывы на сиденье щиплют кожу на спине, и я бью ногой, ударяясь о что-то твердое.

— Они стонут, но я не могу понять, кто это. Кажется, женщина, но ее голос слишком низкий, чтобы я могла его узнать.

— Заприте ее внутри, – говорит кто-то другой.

Я корчусь. Нет!

Они захлопывают дверь, и я снова и снова пинаю ее коньками, пока не останавливаюсь и не пытаюсь потереться лицом о сиденье. Мне нужно снять эту повязку с глаз.

— И выбросить ключ, – слышу я чьи-то слова.

Смех стихает, и я сажусь, потираясь головой о спинку сиденья. Но все это время я жду этого. Я тяжело дышу, уверенг, что это произойдет. Отпустить экстренный тормоз и толкнуть машину. Это ощущение свободного падения, когда я плюхаюсь в реку.

Повязка соскальзывает с глаз, и я трясу головой, сбрасывая ее. Я моргаю, крутя головой туда-сюда, осматривая окружающее пространство.

Проходит несколько секунд, прежде чем я разлепляю глаза, но я вижу деревья. Лес.

Я выдыхаю. Я не у реки.

И они ушли. Я кручу головой по сторонам, проверяя, нет ли людей.

Никого нет, по крайней мере, из тех, кого я вижу, и я единственная в машине.

Она старая и стоит в море старых машин, все они собраны вместе посреди леса. Что это, черт возьми, такое? Деревья растут по обеим сторонам, хотя справа от меня виднеется дорога, по которой мы, должно быть, приехали.

Почему все эти машины брошены здесь?

Одно из окон треснуло, в него залетает мелкий дождь, и я оглядываю переднее сиденье, разглядывая четырехдверный Pontiac Grand Prix. Темно-красный салон полностью отделан кожей, и я замечаю CD-проигрыватель, датированные ручки и переключатель скоростей. Полы покрыты грубым ковром, а обшивка на крыше облупилась. Эта штука родом из 90-х. Я оглядываюсь по сторонам, но не вижу ни одной машины из этого века. Луна проглядывает сквозь облака, и, должно быть, еще пятьдесят машин растянулись передо мной и еще пятьдесят позади меня.

Где я, черт возьми, нахожусь?

Туман наползает с каждой стороны, и я замечаю движение далеко впереди. По крайней мере, мне так кажется. Я быстро бросаюсь вниз и прячусь.

— Дилан! – поет парень. — Ты здесь?

Дирк? Друг Кейда.

Приподнявшись, я выглядываю из-за сиденья и вижу три фигуры, движущиеся сквозь туман. Они несут фонарики, заглядывают в машины и стучат по крышам.

— Выходи, выходи! – скандирует он. — Мы скучали по тебе.

Я пригибаюсь обратно. Его тон не располагает к себе.

Они знают, что я здесь, но не знают, где. Это значит, что меня доставили Бунтари. Они оставили меня здесь для Пиратов.

Фэрроу в этом замешан?

Мне нужно выбраться отсюда, но на коньках я далеко не уеду.

Я достаю телефон из заднего кармана, максимально напрягая плечи и оглядываясь, чтобы лучше видеть экран. Нажав на кнопку Power, я нажимаю на значок телефона и собираюсь набрать номер Хантера.

Но разве ему есть до этого дело? Он бы пришел за мной, если бы тоже не был в этом замешан, но я сдерживаюсь.

Хоук слишком далеко, а родителям я лучше не звонить.

Хотя Кейд убил бы за возможность спасти меня от Уэстона.

Я звоню ему, но телефон едва успевает зазвонить, как снаружи раздается звон, пронзающий воздух.

Я замираю.

На другом конце раздается звонок, за которым быстро следует еще один, подражающий звону снаружи. Я перестаю дышать.

Он здесь. Это его телефон.

— Черт. Я заканчиваю звонок.

Черт.

Я не думаю, что он причинит мне вред, но он здесь не для того, чтобы помочь.

— Ты думала, что это умно – играть на их верность? Кто-то кричит, и это похоже на Столи. — В том-то и дело, что это город-призрак, Дилан. Они верны только тому, что им платят.