Пиратки

Мужчины из рода Трентов все одинаковы.

— Я не отслеживаю тебя, — отвечает он. — Но я мог бы. Легко. Он идет в сторону гостиной. — Когда Аро и я разобрали старые мобильники и поняли, что наша история про Карнавальную Башню в Фоллз связана с городской легендой о Неделе Соперничества в Уэстоне — и что ты первая девушка–студентка, которую они взяли с тех пор, как Уинслет, — она знала, где ты будешь.

— Где она? — спрашиваю я. — Она же мне что–то привозила.

Он поднимает сумку, которую я не заметила на полу, и подкидывает ее мне. Я улыбаюсь, ловя ее. Да. Чистая одежда. Моя чистая одежда.

— Она все упаковала. Я не смотрел, — выплевывает он. — Твой отец сегодня позвал её в мастерскую.

Я не уверена, что это правда, потому что мой отец разрешил бы ей принести мне нужные вещи. Думаю, Хоуку не нравится, что она здесь. Грин–стрит хочет, чтобы она вернулась.

Он кивает на столешницу. — Привез тебе еще и тако.

Я делаю глубокий вдох и бегу к коричневому пакету, разрывая его. Запах сразу вызывает у меня слюнки.

— Спасибо, — тяжело вздыхаю я, вытаскивая чипс. — Я умираю с голоду. Тут нет никакой еды.

Я запихиваю чипс в рот, пока он открывает холодильник.

— Теперь еда есть, — говорит он.

Я вытягиваю шею, заглядывая в холодильник. Хлеб, нарезка, сок, молоко, немного овощей… Я подхожу к кладовой и открываю дверь. Там нераспакованная коробка с хлопьями, микроволновый попкорн, консервированные супы...

— Ты всё это сюда положил? — спрашиваю я.

Он качает головой.

Хм. Может, Фэрроу и ребята привезли это утром, до того как я спустилась вниз.

Он берет палочку сыра и снова кладет её в шкаф. — Не так уж много, но всего две недели. — Он закрывает дверь и поворачивается ко мне. — Я мог бы заказать что–то через Инстакарт, но не думаю, что они сюда доставляют.

— Всё в порядке, — машу я рукой, распаковывая тако в фольге. — Если что–то нужно будет, схожу в магазин.

Я беру одно из трёх тако с курицей–гриль и откусываю, живот урчит. — Это вкусно, — вздыхаю я, благодарно. — Спасибо.

Честно говоря, кроме того куска гамбургера на обед, я не ела ничего восемнадцать часов. Мэйс забрала моё яблоко, когда забирала мою куртку .

Я беру ещё один кусок. — Ты не должен задерживаться слишком долго.

Никто не знает, сколько продлится тренировка футбольной команды Бунтарей .

Но он торопится добавить: — Меня никто не видел.

— Кто–то тебя видел, — отвечаю я. — Твое расследование что–то выявило?

— Может быть, — говорит он, оглядываясь по сторонам. Я вижу, что ему хотелось бы провести здесь больше времени. — Но чёрный свет в этом доме я включать не буду. Это оставит мне кошмары.

Я фыркаю. — Если бы ты так беспокоился, ты бы не позволил мне здесь остаться.

— Я всё ещё думаю, — парирует он.

Хоук всего чуть старше, чем мы с Кэйдом и Хантером, но он знает больше. Мы никогда об этом не забываем.

Он достаёт что–то из заднего кармана. — Запасной телефон. — Протягивает мне. — Держи заряженным. Держи спрятанным. Держи без звука.

Я беру телефон, нажимая кнопку, чтобы экран загорелся.

— Ты знаешь код, если будешь в опасности, — говорит он.

Я киваю. Отправляю ему сообщение с кодом 2357. Это он его придумал. Простые числа. Не спрашивай, почему.

Затем он достает смарт–часы и надевает их на мое запястье. — Это даст тебе уведомление, если я позвоню или напишу сообщение, но я сделаю это только в случае необходимости, — объясняет он. — В противном случае я позвоню на твой обычный телефон.

Отлично. Еще что–то, что нужно держать на зарядке. Как, по его мнению, я смогу сделать это с одним шнуром?

— Где твоя куртка? неожиданно спрашивает он.

Я откусываю еще кусочек. — Где–то, — бормочу я за едой, избегая его взгляда.

— Тебя ограбили.

Я откусываю еще кусочек.

Я слышу, как он выдыхает, тянется в нагрудный карман, берет мою руку и сует пачку денег.

Я расширяю глаза и беру купюры в руки. — Что... — Я кашляю над едой, встречая его взгляд. — О, мне нравится быть двоюродной сестрой преппера Судного дня!

— Я не сторонник конца света, — ворчит он. — Просто никогда не знаешь, когда тебе придется скрываться. Или внезапно покинуть страну.

Я усмехаюсь, засовывая деньги в карман.

— Это только на самое необходимое, — говорит он. — Если ты их не потратишь , то вернешь. И не позволяй им получить их. Веди себя как Трент, ради всего святого.

Я салютую ему и беру принесенный им напиток, пробуя лимонад через соломинку.

— Пойдемте. Я хочу тебе кое–что показать, — говорит он.

Я откладываю тако и вытираю руки, снимаю толстовку, обернутую вокруг его талии, и надеваю ее. Он направляется к двери, которую я приняла за кладовку, и отступает в сторону.

— Иди первая , — говорит он.

Я бы не стала, если бы мне сказал кто–то другой, но я следую указаниям и поднимаюсь по лестнице. Я поднимаюсь, преодолевая ступеньку за ступенькой, но успеваю сделать всего несколько шагов, как Хоук приказывает: — Так, теперь остановись.

Я поворачиваюсь и вижу его прямо под собой. Но вместо того чтобы последовать за мной направо, он проводит рукой по панели слева– стене , и сжимает кулак. Доска откидывается, и он легко сдвигает ее, открывая еще одну лестницу, ведущую дальше вниз.

Свет проникает сюда откуда–то, но лестница значительно более потрепанная. Камни покрыты паутиной, а из подвала доносится сквозняк. Почему он был скрыт?

— Страшно, — говорю я скорее себе.

Он машет мне рукой, чтобы я следовала за ним, и спускается вниз, кружась по спирали, пока я иду следом.

Мы оказываемся внизу, в большой комнате, но вместо коробок, старых ламп или древнего деревянного шкафа здесь есть стол и стулья, камин, достаточно большой, чтобы в нем сидеть, и шкафы вдоль стен с полками, на которых стоят старые банки, посуда и консервы. Одинокая белая тарелка валяется на столе, а солнце позднего вечера проникает через все окна на западной стороне.

Я оглядываюсь по сторонам, замечая два коридора и, возможно, еще одну комнату в конце одного из них. — Это похоже на...

— Еще одна кухня, — говорит мне Хоук.

Я замечаю большую раковину и дровяную печь, но здесь нет электрических приборов. Ни холодильника, ни посудомоечной машины. Судя по посеревшей мраморной плитке, которая когда–то была черно– белой, этой комнатой не пользовались более ста лет.

— Я и не знала, что эти дома такие старые, — пробормотала я.

— В те времена они были чем – то из ряда вон выходящим, подумал он. — Вероятно, это были покои слуг, а это — лестница для слуг.

Он жестом показывает на лестницу, по которой мы только что спустились.

— Дальше будет лучше, — говорит он мне.

Приказывая мне следовать за ним, он идет через кухню, вокруг камина, в один из коридоров, которые я видела. Мы останавливаемся, глядя на дверь, хлопающую на ветру, и на сухие листья заднего двора, обнесенного стеной.

Вход с первого этажа. Незащищенная дверь. Ручки нет. Отлично.

Я двигаюсь к ней.

— Конечно, если бы они действительно хотели добраться до тебя, то не составило бы труда проникнуть через парадную дверь, — говорит Хоук позади меня.

— Но тот, кто использует этот вход, воспользуется им, когда ему не нужны будут свидетели, — добавляю я, и его беспокойство слышно даже без его слов.

— Предполагай худшее, — повторяет он то, что уже научил меня знать много лет назад.