Пиратки

Никто вокруг не смотрит на нас, но они молчат. Слушают.

— Ты бы общался как можно меньше, — говорю я. — Пропускал бы обеды. Пошел бы слушать музыку в машине. Может, убивал бы время в библиотеке.

Он откидывает голову назад. — Я скучаю по библиотеке, — размышляет он. — Идеальное место, чтобы побыть одному.

Что — то в его тоне заставляет меня приостановиться.

Девушка перед ним уходит с его пути, словно подавая сигнал, и мой взгляд перебегает с нее на него.

Он смотрит на Фэрроу, я поворачиваюсь к Фэрроу, и тут...

Фэрроу запускает свой футбольный мяч через столовую , и я вижу, как Кэлвин уже бежит, подпрыгивая в воздух, чтобы поймать его. Мяч опускается ему на руки, и по какой — то причине он падает на стол с подносами, которые мог бы легко пропустить, студенты кричат, а еда разлетается повсюду.

Люди ликуют и воют, весь обеденный зал погружается в хаос.

Кэлвин скользит по коленям девушки, измазанным дерьмом, и она кричит. — Слезь с меня!

Я просто смотрю на нее широко раскрытыми глазами.

В драку врывается учитель. — Хватит! — кричит он.

Но как только все отвлеклись, Мейс оказывается передо мной и стаскивает меня со стола.

— Что? Я задыхаюсь, когда она перекидывает меня через плечо, и ее плечевая кость врезается мне в живот, выбивая из меня дух.

— Остановись! — кричу я.

Но я едва слышу свой собственный голос из — за того, что Кэлвин устроил беспорядок.

Мейс выносит меня из обеденного зала, и я кручусь и верчусь, замечая полдюжины ботинок, идущих вместе с нами.

— Отпустите меня!кричу я.

Как, черт возьми, она может держать меня? У нее не так много мышц.

Меня тащат по коридору, направо, и через двустворчатые двери. Я царапаюсь и пытаюсь схватиться за любые стены, до которых могу дотянуться, хватаюсь за дверные рамы, чтобы получить опору, но меньше чем через двадцать секунд я снова стою прямо. Мою куртку снимают, и мои запястья закрепляют за спиной. Длинный кусок веревки обматывают вокруг моих рук, прижимая позвоночник к деревянной балке, которая тянется от первого этажа до второго в школьной библиотеке.

Я поднимаю голову и оглядываюсь, замечая, что свет выключен, бумаги разбросаны по полу, а стулья сложены на рабочих столах. Старые iMac стоят в разных кабинах, и пыль покрывает буквально всё. Книги всё ещё стоят на полках, но кажется, что здесь не было никого уже как минимум десятилетие. Или два.

Мейс держит мою куртку, залезает в карман и вытаскивает кошелек. Она достает деньги, перебирая купюры ногтем.

— Маловато, — говорит она всем.

— У таких, как она, есть кредитки, — замечает Кэлвин.

Коди стоит позади всех, молча наблюдая.

— Оставьте карты, — велит Фэрроу, забирая мой телефон у Мейс и кидая его Хантеру. — А водительское удостоверение порвите.

Я резко смотрю на Мейс. Она вытаскивает мое удостоверение из кошелька и кладет его вместе с наличными в свой карман.

— Нет! — кричу я. Потом перевожу взгляд на Фэрроу. — Ты сказал, что я могу ездить.

— Конечно, можешь, — насмешливо отвечает он. — Сколько хочешь. Только не попадайся. — Его глаза сверкают. — Или можешь остаться здесь на шестьдесят дней дольше, чем планировала.

Все смеются и начинают уходить, а Мейс швыряет мой кошелек обратно мне.

Я рвусь из веревок, наблюдая, как они уходят, оставляя меня в темноте. Мейс надевает мою куртку. Я рычу.

Хантер остается, подходит ко мне и засовывает мой телефон в карман моих джинсов. Как он мог просто стоять и смотреть, как меня грабят?

— Что ты сделал ради их преданности? — выплевываю я.

— Иди домой.

Я игнорирую его. — Чем ты тут занимался? А?

Он наклоняется ближе, вытаскивая ключ, который Фэрроу сунул мне в карман.

— Хантер…

— Иди домой, — шепчет он. — Убийца.

Мое сердце трепещет. Убийца. Меня так называли в детстве, потому что я всегда соревновалась. Ролики, велосипеды, мотоциклы, потом моя машина, мой байк…

Мне это никогда не казалось милым. Я находила это снисходительным, словно девочке дали кличку за то, что она делает то же, что и гонщики. Они гоняют. Это звучало так, будто это было миленько. Как будто я просто "пытаюсь водить".

Но он говорит это иначе. Это звучало почти как ласковое прозвище, потому что оно доказывало, что он помнит.

Я наклоняюсь ближе. — Ты не можешь заставить меня уйти.

В его глазах вспыхивает насмешка, и он достает телефон, пару раз нажимает на экран большим пальцем.

Он подносит телефон к уху, и я слышу, как идет гудок, пока он смотрит на меня.

— Хантер, — раздается голос на другом конце.

Кейд.

Я замираю, услышав голос его брата — близнеца.

— Почему бы тебе не прийти и не забрать её? — спрашивает Хантер. — Ей здесь не место.

Что?

— Ноль один Нок — Хилл, — сообщает он брату.

Я начинаю качать головой, но замираю. Я не готова домой.

И несмотря на всю жесткость внутри, мои глаза наполняются слезами, когда я шепчу: — Вы оба не можете решать, где мне место.

Мой подбородок дрожит, и я сжимаю челюсти, чтобы это скрыть.

Я вращаю запястьями внутри веревок.

— У меня есть идея получше, — отвечает Кейд. — Как насчет того, чтобы побороться за неё? Кто выиграет, тот и заберёт её.

Хантер опирается ладонью мне на голову, прижимая к балке, сверля меня взглядом.

— Как в детстве, когда нам было по десять? — говорит он Кейду. — Ты все ещё так уверен в себе?

— Да, — отвечает Кейд твёрдо. — Я знаю, что лучше. Как и тогда.

Мне удается просунуть большой палец внутрь веревок. Я тяну, понемногу ослабляя их.

— А если я выиграю, ты не против, чтобы она осталась здесь? — спрашивает Хантер. — Со мной?

— Ты не выиграешь.

Кейд не хочет, чтобы я вернулась домой. Если бы хотел, он бы позвонил.

Если бы хотел, он бы просто пришёл.

Хантер знает это. И он хочет, чтобы я поняла это тоже.

— Давай встретимся, — говорит Хантер. — Разберёмся. Я чертовски умираю от желания увидеть тебя, братишка.

— Скоро, — отвечает Кейд.

А потом он убирает телефон от уха и заканчивает разговор. Засовывая его в карман своей куртки, он наклоняется ближе.

— Нам больше не десять лет, — говорит он мне. — В следующий раз, когда я с ним столкнусь, это будет ради чего — то действительно важного.

Я смотрю ему в глаза, стиснув зубы, чтобы не показать слабости.

Он сует ключ в карман моих джинсов, пока я вырываюсь из ткани.

— Красно — белый мотоцикл стоит на парковке, — инструктирует он, у забора, со стороны футбольного поля. Не…

Но в этот момент веревка соскальзывает с моих рук, и я резко отталкиваю его, убегая. Я вылетаю из библиотеки в коридор, мчусь мимо столовой . Прыгнув высоко, я срываю пиратский флаг со стены и ныряю вниз по лестнице, обратно к автомастерской. Влетая внутрь, я игнорирую студентов, занятых работой, и учителя, кричащего:

— Эй!

Я ищу что — нибудь, хватаю первое, что попадается под руку. Схватив банку с растворителем лака с полки, я перекидываю флаг через плечо и мчусь обратно наверх, за мной устремляются несколько студентов.

Вылетая наружу и сбегая по передним ступеням школы, я направляюсь к флагштоку, ставлю банку на землю, прикрепляю флаг к металлическим кольцам, пока ученики начинают высыпать из дверей.

— Что ты делаешь, Дилан? — кто — то кричит.

Но я не останавливаюсь. Окна распахиваются, и студенты высовывают головы, наблюдая за мной. Я хватаю веревку, обвиваю руками и ногами флагшток и начинаю карабкаться. Люди смотрят снизу, пока я поднимаюсь ровно настолько, чтобы оказаться вне их досягаемости — на семь или восемь футов. Я обвязываю веревку вокруг столба и крепко завязываю.