Пиратки

5

Дилан

Яблоко от яблони недалеко упало. Я не только сделала мерзкий комментарий незнакомым мне людям в том классе, но и до сих пор не чувствую себя виноватой.

Странно. Я знала, что это неправильно, как только это вырвалось наружу, и я знала почему. Но даже сейчас, спустя несколько часов, когда я иду на обед, чтобы встретиться со всеми, чувство вины еще не пришло.

Я как мой отец.

Я всегда понимала, что у него были проблемы в школе. Он годами не только заставлял себя ненавидеть мою мать, но и активно, несправедливо, срывал на ней злость. Он говорил мне, что с ней лучше обращаться жестоко, чем смотреть в лицо всему, что причиняло ему боль. Его прошлое, родители, отсутствие надежды на будущее, зависть к чужому счастью...

И его страх, что она слишком хороша для него.

Страх.

Мы всегда делаем что — то либо из любви, либо из страха, и, конечно, этим утром я сказала те слова точно не из любви.

Я не хочу быть, как мой отец, когда он был моложе. Ожесточённым.

Я останавливаюсь у своего шкафчика, поднимая блокнот и две книги, которые мне выдали — копию Cockney Reds и учебник по экономике. Но как только я открываю металлическую дверцу, передо мной разлетается облако бумажек. Я наблюдаю, как они плавно опускаются на плиточный пол. Оборванные клочки школьной бумаги с угловатым, похожим на почерк маньяка текстом.

Не глядя, я ставлю свои вещи на полку и присаживаюсь, чтобы поднять одну из записок и развернуть её.

"Повесить Пирата!" — гласит она.

Я тихонько усмехаюсь. Беру ещё одну записку и разворачиваю её. Видимо, ученики просунули их через вентиляционное отверстие.

"Мы идём за тобой сегодня ночью."

Точка в конце, вместо восклицательного знака, придаёт угрозе оттенок окончательности. Это не угроза, а факт. Мне, вероятно, стоит испугаться. Может быть, я испугаюсь позже.

Я позволяю запискам упасть и поднимаю ещё одну. А затем ещё одну.

"Ты никогда не покинешь Уэстон."

"Богатая стерва."

"Всегда бунтари."

"Шлюха."

Я отпускаю каждую из них, качая головой, и беру следующую, развернув её.

"Я собью тебя на своей машине."

Моё лицо становится чуть более серьёзным. Это уже... конкретно.

Я переворачиваю бумажку, чтобы проверить, подписал ли её кто — нибудь, но на этих милых записках не оставили ни единого имени. Я знаю, что они просто хотят меня запугать, но эта записка была странной.

Медленно я поднимаю ещё одну.

"Мне понравилось наблюдать за тобой этим утром."

Я прищуриваюсь.

Вглядываюсь в слова, чувствуя, как мой пульс начинает учащаться, и перечитываю их снова. Наблюдать за тобой этим утром...

Вспоминаю, что я делала в кровати, когда зазвонил телефон — чем я занималась с Хантером, сидящим совсем рядом. По спине пробегает холодок.

Даже если Хантер понял, чем я занималась под одеялом, он бы не написал такую записку.

Но почерк похож на мужской. Синяя ручка, печатные буквы, мелкие, угловатые. Похоже на почерк Кейда или Хоука.

Я переворачиваю бумажку.

"Она тоже прикасалась к себе в этой кровати. Сделаешь это снова для меня сегодня ночью?"

Я роняю записку.

Смотрю на кучу этих бумажек.

Может, это совпадение? Возможно? Все знали, где я спала прошлой ночью. Они могли просто попытаться угадать, издеваясь надо мной.

Я сгребаю все записки в руки, сминая их в кулаках, и бросаю на пол шкафчика. Я не хочу хранить их, но это всё же доказательство, если кто — то решит воплотить угрозы в реальность.

Меня охватывает дрожь, и я с силой захлопываю дверцу. Позже, когда вернусь, я лучше обыщу дом.

Я направляюсь в столовую , замечая, что на стене над некоторыми шкафчиками висит пиратский флаг с черепом и костями, перевёрнутый вверх ногами.

Я глубоко вдыхаю и открываю дверь. У меня нет никого, с кем я могла бы сесть, даже если у Хантера и есть эта перемена. Утром он ясно дал мне это понять.

Но и прятаться тоже не получится.

Я захожу внутрь, и мои уши мгновенно наполняются шумом. По обе стороны от меня ведутся десятки разговоров, ножки столов и стульев стучат по полу, когда ученики садятся или встают, и где - то играет музыка — вероятно, с чьего – то телефона.

И тут, словно по команде, шум начинает стихать.

Разговоры затихают, движения замедляются, и всё, что я слышу, — это песня MXMS, доносящаяся с одного из столов у окон.

Я осматриваю зал, замечая Фэрроу и его компанию за столом далеко справа. Хантер сидит на столе, его нога покоится на стуле. Рядом стоит девушка, стоящая вплотную к нему, между его ног.

Кто же она…

Но я отворачиваюсь, хватая поднос и пытаясь подавить подступивший к горлу ком. Они встречаются?

Встав в очередь, я беру гамбургер в бумажной упаковке, двигаясь к морковке. Шум в зале снова начинает нарастать, на этот раз в основном шёпотом.

— Тише говори! — кто - то выкрикивает у меня за спиной. — Она тебя услышит!

Смех раздаётся по всей столовой , и я чувствую себя так, словно на моей спине мишень. Я выдыхаю.

— Эй, не показывай на неё пальцем! — кричит другой голос.

— Эй, эй, эй, Малышка Трент! — кто — то зовёт меня.

Затем слышатся свистки.

Я игнорирую это. Мне это не нравится, но мне нравится, что Хантер слышит всё происходящее. Ему не скрыться от моего присутствия, независимо от того, посмотрит ли он на меня за эти две недели или нет.

Я двигаюсь вперёд и беру яблоко у девушки по ту сторону стойки.

Смотрю ей в глаза. — Спасибо.

— Я умею это делать, — язвит она. — Больше мне и нечего делать, правда?

Я задерживаю взгляд на ней на мгновение, слишком поздно осознавая, что кто — то рядом подошёл и смачно сплюнул, прямо на мой гамбургер.

Я замираю на секунду. Похоже, моя утренняя тирада уже распространилась по всей школе.

— Бунтари навсегда, — насмешливо бросает девушка за прилавком.

Рядом со мной появляется Фэрроу, смеясь и отталкивая парня, плюнувшего в мой ланч. Он выбрасывает мой гамбургер и берёт мне другой.

— Эй, ребята, — говорит он, — ей ведь нужно силы поддерживать. Дайте ей поесть.

Фэрроу обнимает меня за плечи, но я отмахиваюсь и иду за ним через столовую.

— Как утро? — спрашивает он.

— Легкотня.

— У тебя волосы синие.

Синие? Кто — то, должно быть, что — то подсыпал или распылил мне на волосы, хотя как я могла этого не заметить? Пойду проверю позже, но не сейчас.

Мы останавливаемся, и я бросаю свой поднос на круглый стол рядом с Хантером. Все парни, которые были у меня на кухне этим утром, слоняются поблизости, и я узнаю девушку из кабинета — Коди. Она сидит справа от Хантера, рядом с ней — Мейс и Корал. Я сажусь прямо на стол, лицом к Хантеру, и убираю яблоко в карман куртки.

Беря новый гамбургер, я отрываю бумажную обёртку.

Хантер смотрит на меня.

— Приятно ли тебе, — спрашиваю я его, — видеть меня без союзников, когда у тебя есть они все?

— Почему ты думаешь, что это может доставить мне удовольствие?

Фэрроу мелькает между нами, протягивая руку через Коди, чтобы схватить футбольный мяч.

— Дело не в том, что у тебя не было друзей дома.Я откусываю маленький кусочек и поднимаю глаза, глядя прямо на кузена: — Ты просто позволил Кейду забрать их всех.