Пиратки

4

Хантер

Ее рука двигалась под одеялом…

Я лежу на силовой скамье, высоко поднимая штангу.

А потом опускаю ее обратно.

Вверх.

А потом вниз.

Ее рука...

Она прикасалась к себе. Я должен был заговорить. Прочистить горло или что — то в этом роде. Когда зазвонил телефон и остановил ее, я почувствовал одновременно облегчение и злость.

Господи.

Фэрроу стоит надо мной, наблюдая за тем, как я делаю жим лежа, но он смотрит на меня сверху вниз, а я не могу сейчас смотреть на его чертово лицо. Я поднимаю штангу, бросаю ее на стойку для жима и быстро сажусь, едва заметно сжимая свой гребаный стояк.

С ней все еще столько проблем. Я слышал это по телефону, когда разговаривал с ней вчера вечером. Коварная, озорная, разрушительная, но все равно вызывающая зависимость.

Ее тело в этих простынях. Под ними...

— Что ты делаешь? спрашивает Фэрроу. — Ты сделал всего шесть повторений.

Я хватаю полотенце, поднимаюсь на ноги и направляюсь к вышке для лат. Кэлвин работает на тренажере рядом со мной, Лука, Андерс, Ти — Си и Констин снуют вокруг клетки.

— Не выспался прошлой ночью? подтрунивает он.

Я устанавливаю штырь на один — сорок и сажусь, хватаясь обеими руками за перекладину.

— Если ты так беспокоишься о ней в этом доме, — говорит он, опираясь на станок рядом со мной, — почему ты просто не сказал мне привезти ее домой, чтобы она осталась с нами прошлой ночью? Киаран потребовал бы этого, если бы знал, что она в Уэстоне.

Я тяну штангу, сжимая лопатки во время каждого повторения.

— Я не волнуюсь. Я выдыхаю. — Просто мне нужно было напечатать твою гребаную лабораторную. Я засиделся допоздна.

Мой дед непременно потребует, чтобы я привел кузину в его дом по соседству. Он знает, как небезопасен Нок — Хилл, даже когда он в городе. А он не бывает. Сейчас он почти все время живет в своем доме под Чикаго.

Дом в Уэстоне — одно из многих его убежищ, когда он зарабатывал деньги очень плохими способами.

— Я ожидала, что вы будете больше заботиться о ней, — говорит Фэрроу.

— Ну, я и не защищаю.

Мои мышцы уже начинают гореть, и я чувствую, как струйка пота стекает по груди.

— Даже если я подарю ей мотоцикл? спрашивает он.

— Она знает, что делает.

Он понижает голос до шелковисто — гладкого звучания: — Даже если я задержу ее допоздна?

Я пожимаю плечами. — Я прихожу и ухожу, когда захочу.

Я вдыхаю.

А потом выдыхаю.

Вдох.

Выхожу.

Затем он наклоняется. — Даже если вся команда задержит ее допоздна?

Я вскидываю бровь, бросая на него взгляд. Он чертовски решительно настроен вывести меня из себя.

Вот почему он занимает место в сердце моего дедушки и живет в его доме вместе со мной — без арендной платы. Дедушка считает, что мне нужны люди, которые время от времени выводят меня из себя.

— Ты — ее семья, — говорит он.

— Да, но не ее парень. Я отпускаю бар и встаю, хватаю полотенце и вытираю пот. — Я хочу, чтобы моя кузина делала именно то, что хочет.

Она всегда так делала. Я никогда не имел на нее влияния.

Я беру немного мелового порошка, растираю его между ладонями и подпрыгиваю к перекладине, снова и снова задевая ее подбородком.

— Она симпатичная, — говорит Фэрроу позади меня. — Не очень сексуальная, но...

— Я не согласен, — вклинивается Кэлвин. — Эти сорванцы чертовски привлекательны. Когда под тобой такая, ты словно открываешь для себя что — то совершенно новое, предназначенное только для тебя. Что — то, чего ты раньше не замечал.

Я крепко сжимаю перекладину, в голове проносятся воспоминания о том, как одеяло двигалось вместе с ее рукой.

— Ее волосы прилипли к влажной коже, — воркует он. — Гладкость каждого сантиметра, этот горячий язык...

Я задираю подбородок раз, два, три раза, челюсть твердая.

— Все становится мягким, говорит он нам.

Утром я слышал, как она слегка застонала.

— А потом ты перевернешь ее, — кричит Ти — Си. — Поднимишь ее на колени и покажешь ей, для чего, черт возьми, она была создана.

Раздается хохот, и я отпускаю штангу, падая на пол. Я дергаю головой из стороны в сторону, ломая шею.

— Мы уверены, что она девственница? спрашивает Кэлвин.

Я не знаю, спрашивает ли он меня, но вместо него отвечает Ти — Си. — Надеюсь, что да.

— А я надеюсь, что нет, — отвечает Кэлвин. — Их легче затащить в постель, если они уже делали это раньше.

Я поворачиваюсь, снимая полотенце с вешалки, куда я его бросил. Фэрроу наблюдает за мной.

Констин проходит мимо, садясь на гребной тренажер. — Я не люблю, когда все просто.

Я смахиваю телефон со скамьи для тяжестей, где я его оставил, и направляюсь к беговой дорожке. Я вскакиваю и начинаю нажимать на кнопки.

— Она общается со многими парнями, — добавляет Кэлвин. — На треке, в магазине ее отца... То есть Ной Ван дер Берг живет в ее гребаном доме, черт побери, и девчонки его обожают. Готов поспорить, им бы понравилось видеть его в полотенце так же, как и ей, наверное.

Какого хрена? Я поворачиваю голову и смотрю на Кэлвина.

Его лицо опускается. — Прости, Хантер.

Они возвращаются к работе, а я прибавляю скорость и начинаю бежать трусцой.

Я не могу сейчас думать об этом. Я не могу беспокоиться о парнях вокруг нее. Мы должны сосредоточиться на предстоящей игре.

Она собирается отвлечь нас, а я ждал этого. Я ждал целый год, чтобы встретиться со своим братом на поле и победить. Наша игра с «Пиратами» через неделю, в пятницу. Вот на чем мы должны сосредоточиться.

Я долго и упорно моргаю.

Мне просто нужно, чтобы она вернулась домой.

Мой телефон загорается, и я опускаю взгляд, увидев на экране имя Кейда. Мое сердце учащенно забилось, и я отошел в сторону, остановив аппарат.

Я избегаю большинства звонков из дома. Просто потому, что не хочу, чтобы мне напоминали о том, как сильно я по ним скучаю. Мои родители, мои дяди и тети, моя сестра...

Я ничего не теряю, если избегаю и этого звонка, но да, это то, чего я ждал, не так ли? Неделя соперничества.

Я набираю номер и подношу телефон к уху, несколько мгновений слышу тишину.

— Ты никогда не отвечаешь, — наконец говорит он.

— Ты никогда не стараешься.

— Разве ты не должен быть на занятиях? спрашивает он.

Я с изумлением кривлю губы. Так вот почему он позвонил сейчас? Потому что он думал, что я не смогу ответить и мне придется перезвонить ему?

— Командная тренировка на первом уроке, — говорю я. — Разве ты не должен быть в классе?

— Наверное.

Я слегка улыбаюсь, несмотря на себя. Кейд всегда делал все, что хотел. Я ненавидел его за это.

Но он никогда не притворялся, что сожалеет об этом, и за это я ему завидовал.

— Итак, у меня появилась забавная идея, — говорит он мне.

— Да?

— Да, — говорит он. — Я подумал, что тебе стоит подстричься.

Я стою и слушаю. Мои волосы не длинные, но они никогда не были уложены так, как у него. Может быть, в детстве мне хотелось бы их расчесывать. Даже укладывать их. Но когда в одиннадцать лет он начал меня доставать, если я не выглядел точной копией его, я решил, что больше никогда не буду их укладывать. Я расчесываю их пальцами.

— Заведи себе приличных друзей, улыбайся хоть иногда... — дразнит он. — Одолжи одну из моих футболок, которая пахнет мной... Может, тогда она на тебя посмотрит.