Пиратки

3

Дилан

— Ты будешь потеть в этом доме…

Я открываю глаза, вдыхая утренний воздух. Теплое дыхание все еще щекочет мое ухо, моя футболка прилипла к телу, а слова дрейфуют , вверх, вверх и проникают сквозь развевающиеся занавески.

Это звучало так реально. Я дотрагиваюсь до кожи под ухом — она слегка влажная, когда над головой появляется потолок.

Но я не могу двинуться. И не хочу. Я снова закрываю глаза, мысли приходят и уходят так же быстро.

Утро…

Свет…

В комнате дует ветерок…

Я оставила окно открытым прошлой ночью?

Мир наклоняется за моими глазами, и сердце слегка колеблется, как будто я на американских горках. Только на секунду.

Хантер в Уэстоне. Вот как он узнал, что меня сюда перевели. Он был на доках или что — то в этом роде, наблюдая.

Вот кто взрывал телефон Фэрроу прошлой ночью в грузовике. Хантер видел, как меня взяли в заложники, и либо ему это не понравилось, либо он сказал Фэрроу, где меня разместить. Или и то, и другое. Не похоже, что этот дом был планом, пока они не узнали, что приеду именно я, и определенно похоже, что Хантер не хотел меня здесь видеть.

Я чувствую, как улыбка тянется к уголкам моего рта, а глаза по — прежнему закрыты.

Ты не одна в этом доме

Ты не одна в этом доме

Что он имел в виду?

Со мной что — нибудь случится?

Попытаются ли они запереть меня в сундуке и столкнуть с моста, как это, по мнению всех, случилось с другой девочкой — пиратом, которая приехала сюда?

Будут ли они поить меня и смотреть, что я делаю? Может, опубликуют это в Интернете?

Заставят ли они меня сделать что — то, за что меня арестуют? Придется ли мне бежать и прятаться в Карнавальной башне?

Я открываю глаза, наблюдая, как тени от листьев на дереве снаружи танцуют по потолку.

Буду ли я сопротивляться всему этому или с радостью попрошу еще немного?

Будут ли ночи длинными? Будет ли моя постель всегда такой теплой?

Буду ли я кричать?

Напугают ли они меня?

Ты будешь потеть в этом доме…

Футболка задевает чувствительную плоть на груди, и точки груди твердеют. Я снова закрываю глаза и откидываюсь на спинку кровати, втягивая воздух и чувствуя, как мышцы моего тела горят от напряжения.

В голове все плывет, внизу поднимается жар, и я прижимаю руки к телу, прижимая груди друг к другу и чувствуя, как они натирают футболку.

Ты не одна в этом доме.

Я провожу кончиками пальцев по животу, когда снова ложусь на кровать, а затем скольжу рукой вниз под простыню.

Я одна.

Скользнув в нижнее белье, я просто прикасаюсь. Позволяю своей руке блуждать, пытаясь представить, что то, к чему я прикасаюсь, может понравиться кому — то другому. Прижав палец к твердому узлу, я поднимаю колено и приподнимаюсь на кровати, упираясь спиной в матрас, а волосы падают мне на лицо. Я задыхаюсь, чувствуя его тело на своем.

Я не буду убегать. Я уже давно готова повзрослеть.

Снова. Я натираюсь и снова насаживаюсь.

Но тут... звонит телефон, пронзая мое ухо, и я открываю глаза. Черт.

Я отдергиваю от себя руку и сажусь, но как только я это делаю, я замираю.

Хантер сидит в кресле в углу.

Хантер...

Я не могу сглотнуть. Вена на моей шее пульсирует. Он сидел там...

Он сидел там все это время.

Я сжимаю в кулак простыню, чтобы убедиться, что я прикрыта. О, нет.

Он сидит там, выражение его лица не читается, но полностью обращено на меня. Зеленые глаза его матери непреклонно смотрят на меня, когда он обхватывает обе ручки мягкого кресла.

Я знала, что не оставляла окно открытым прошлой ночью.

Не знаю, сколько времени я смотрела на него и сколько времени звонил мой телефон, но в конце концов он упирается подбородком в мою тумбочку, приказывая мне ответить.

Проходит секунда, но я смотрю на него и беру свой телефон с зарядного устройства, которое они оставили для меня. Я замечаю тонну уведомлений, которые, должно быть, пришли за ночь. Смс и пропущенные звонки, которые были отложены. Я бы увидела кое — что из этого, прежде чем лечь спать.

На экране появляется мама. Я прочищаю горло и отвечаю: — Доброе утро.

— Почему я не могу до тебя дозвониться?

Ее голос слишком громкий для такой рани. Я вздрагиваю, зная, что Хантер тоже ее слышит. — Прошлой ночью здесь был сильный ветер, и я не думаю, что у меня есть Wi — Fi.Я полностью сажусь и скрещиваю ноги, чувствуя на себе его взгляд. — Странно, что вы не отправили поисковую группу.

— Ну, мистер Келли звонил, — говорит она мне. — Он сообщил нам, где ты находишься, и заверил, что ты в надежных руках его семьи.

Я встречаю взгляд Хантера. — Мистер Келли... – размышляю я, уловив в его взгляде нотку озорства. Или дерзость. Что бы это ни было, оно быстро исчезает.

— Да, я в порядке.Дует октябрьский ветер, наполняя комнату запахом листьев и дыма из трубы, выходящего где — то поблизости. — Днем я буду в школе, так что если мой мобильный не работает, у них есть стационарный.

— Отправляй смс, когда проснешься, и смс, когда ляжешь спать, – инструктирует она.

— Я знаю, как это делается.

— И пришли мне фотографию своей комнаты.

— У меня чистые простыни, – указываю я.

— Пришли мне фотографию, – снова приказывает она медленным, выверенным голосом.

Я люблю свою маму. Меня никогда не покидает мысль, что ей не все равно.

Но я немного шокирована тем, что вчера вечером, когда позвонил мистер Келли, она не знала, что разговаривает с подростком, а не с родителем. Не так — то просто добиться от нее чего — то.

— Папа сердится?спрашиваю я.

— Твой отец обожает тебя до безумия и обратно, — говорит она, делая паузу и как бы уклоняясь от ответа на мой вопрос, но ничего страшного. — Не волнуйся, — добавляет она. — Думаю, ему действительно нужно немного отдохнуть и заняться чем — то своим пару недель.

Я фыркаю. Это не то, что нужно мне. Это нужно ему… Ладно, справедливо.

— Только без выпивки, наркотиков или незащищенного секса, — продолжает она. — Но если вдруг что — то из этого произойдет, просто знай, что я всегда рядом, звони. Я не буду сердиться.

— Пожалуйста, прекрати.

— Мне просто хочется, чтобы ты была в безопасности…

— Прощай! — резко отвечаю я. — И скажи Джеймсу, чтобы не заходил в мою комнату.

— Подожди!

Я вздыхаю, останавливаясь.

— У тебя ведь день рождения в четверг, — напоминает она. — Ты упоминала, что хотела бы кино под открытым небом?

Ах, точно. Я забыла.

Я колеблюсь. Мне хочется что — то сделать, но, кажется, я предпочла бы… не выходить из «заточения» до большой игры. Мне нужны эти две недели.

— Может, устроим это, когда я вернусь? — предлагаю я. — Мне не обязательно нужен торт именно в день рождения. Вообще, когда угодно подойдет.

Она смеется. — Ты уверена? Как — то это неправильно.

— Все нормально, — говорю я. — Сейчас мне это нужно. Но… я жду что — то действительно крутое, когда вернусь.

— Будет сделано.

— До связи.

— Люблю тебя… — пропевает она, как раз в тот момент, когда я вешаю трубку.

Я бросаю телефон на кровать и пытаюсь поднять взгляд, но это требует усилий. Между ног ощущается влажность, и я чувствую, как на щеках проступает смущение.

Наконец, я поднимаю голову, и воздух между нами становится таким плотным, что дышать почти больно. Боже, он так изменился. Сначала я была слишком ошеломлена его появлением, чтобы что — то разглядеть, но сейчас просто нереально осознавать, что мы находимся в одной комнате — наедине — после стольких месяцев. Он выглядит почти как чужой.