Пиратки

Стена снова разделяет нас, и когда наступает перерыв, я быстро оглядываюсь и вижу, как он убирает штангу и садится. Он поднимается, берет свое полотенце и смотрит мне в глаза.

Мое сердце падает в желудок.

Лукас.

Я отворачиваюсь, исчезая за другой стеной и входя в другую часть спортзала.

Боже мой.

Я не могу дышать. Я останавливаюсь и нажимаю на наушник, чтобы поставить музыку на паузу, когда прохожу через вход в другую тренировочную зону. Немного пошатываясь, я подхожу к фонтанчикам с водой на стене и наклоняюсь, нажимая на кнопку. Я пью, смачивая пересохшее горло.

Как он может быть здесь? Как он может находиться здесь хотя бы час, чтобы я ничего не услышала?

Но он просто тренируется, как будто находится здесь уже несколько дней.

Я встаю, вытирая рот. Он узнал меня?

Наверное, мне стоит поздороваться. Я вроде как выросла с ним, хотя была намного младше. Он был «младшим братом» Мэдока в программе «Старшие братья – старшие сестры». Отец Лукаса умер, когда он был еще маленьким, и Мэдок стал для него старшим мужчиной, так что Лукас часто бывал в нашей семье.

Он поступил в колледж, стал архитектором в компании Фэллон и восемь лет назад уехал из страны, строя небоскребы в Дубае.

Мне было тринадцать, когда он уехал.

Я ловлю себя в зеркале за фонтаном: волосы в беспорядке, макияжа нет, и я уже вспотела. К счастью, мои усталые глаза спрятаны под кепкой.

Нет, это будет неловко. Не так я представляла себе его новую встречу.

Я подхожу к одному из «Пелотонов» и забираюсь на него. Начинаю тренировку Lanebreak, отключаю музыку и просто следую заданному темпу и сопротивлению, а сам рассеянно читаю заголовки, плывущие по экрану телевизора вверху. Через наушники я слышу звон штанги и стук ног по беговым дорожкам, и я уже почти вошла в ритм, пока он не проходит позади меня с другом.

— Давай, кардио, – говорит его приятель.

Его друг запрыгивает на беговую дорожку рядом со мной, а Лукас – на ту, что находится по другую сторону от него. Я интенсивно кручу педали, поглядывая на них обоих в зеркало на стене перед нами. Его друг смотрит на меня: короткие темные волосы, черные шорты и серая футболка без рукавов с вырезами по бокам, демонстрирующими его загорелые мускулистые руки и грудные мышцы.

Он снова поворачивается к Лукасу. — Я чертовски ненавижу тренироваться по ночам, – говорит он. — Что ты делаешь с эндорфинами, когда уходишь?

Я продолжаю смотреть вперед, и это, должно быть, риторический вопрос, потому что Лукас не отвечает.

— Мне нужна моя жена, – с ухмылкой говорит его друг, совершая пробежку. — Слава Богу, я женился на женщине с такой же энергией, как у меня.

— Девушка, – поправляет его Лукас. — Ты женился на девушке на десять лет моложе тебя.

— Мне пришлось закинуть более широкую сеть, чтобы найти свою половинку.

Я сдерживаю улыбку. Они думают, что у меня в ушах наушники и я не слышу.

И если он одного возраста с Лукасом, то его жена старше меня. Это не девушка.

Хотя его друг прав. Я ненавижу тренироваться по ночам. Когда я прихожу домой и пытаюсь уснуть, мне требуется больше времени, чтобы успокоиться. У меня еще столько энергии.

Лукас постукивает по наушнику. — Лукас Морроу.

Мой желудок подскакивает к сердцу, когда он произносит свое имя. Ошибки быть не может. Это он.

Его друг продолжает бежать рядом со мной, а Лукас слушает другой конец разговора.

— Я не буду долго отсутствовать, – говорит он тому, с кем разговаривает. — Модернизированная? Нет. Этой лодке пятьдесят лет. Он за это не заплатит.

Деловой звонок.

— Лукас говорит, что он может иметь свой причал у офисного здания, пока город разрешает это. — Вините во всем их сроки.

Его голос звучит глубже, и я пытаюсь разглядеть его глаза в зеркале, но они опущены.

Он кивает. — Пока.

И заканчивает разговор.

Он бежит трусцой, отпивая из бутылки с водой. Его брови нахмурены, и мне не нравится, что у него до сих пор такое выражение лица. Такого у него не было, когда он учился в колледже, но появилось за некоторое время до того, как он уехал восемь лет назад. Оно все еще там. Как будто он всегда начеку, готов дать отпор.

— Тебе стоит остаться здесь подольше, – говорит его друг.

— Приезжай в Дубай почаще.

— Они смешно смотрят на меня, когда обыскивают мой багаж.

Его друг ухмыляется, глядя на него в зеркало, Лукас смотрит вверх, а я опускаю глаза.

— Перестань путешествовать с наручниками, – негромко говорит Лукас.

Мой рот слегка приоткрывается.

Но тут его друг спрашивает: – А вместо них использовать веревку?

У меня снова пересохло во рту. Какого черта?

Его приятель улыбается Лукасу в зеркале. — Полагаю, у людей не возникает подозрений, когда они находят это в твоей квартире.

Я замедляю шаг, не зная, имеет ли он в виду вообще, или же ему следует использовать веревку... как это делает Лукас. Веревку для чего? От его знающего взгляда Лукасу кажется, что комната слегка накренилась.

Челюсть Лукаса сжимается, а затем он переводит взгляд на меня в зеркале.

Я снова опускаю их.

— Лукас! – кричит знакомый голос позади нас. — Ракетбол.

Я поднимаю взгляд и вижу Мэдока, открывающего дверь на площадку с двумя ракетками и мячом в руках.

Кажется, он меня пока не замечает.

Лукас спрыгивает с беговой дорожки, хватает свои вещи и хлещет друга полотенцем. — Увидимся завтра.

Тот кивает. — До завтра.

Лукас и Мэдок исчезают на площадке, а я даже не замечаю, что парень рядом со мной исчез, пока не заканчивается моя поездка. Я совсем не обращала внимания на свою скорость и сопротивление. Все это время я была погружена в свои мысли.

Он сказал в своем звонке, что не будет долго отсутствовать. Значит, он не останется.

Мне следовало поговорить с ним.

Может быть, я бы посмотрела в его глаза, увидела, как он улыбается мне, и вдруг поняла бы, что моя глупая детская влюбленность осталась в моей памяти лучше. Может быть, тогда я освободилась бы от идиллической фантазии о нем, которая была не более чем идолопоклонничеством.

Еще полчаса я занимаюсь с отягощениями, а потом иду в закусочную, чтобы выпить смузи. Краем глаза я все еще вижу Джареда и Джекса, которые ждут, и поднимаю палец, говоря им, что я на минутку. Я завязываю куртку на талии, натягиваю кепку, но тут слышу голос Мэдока. — Фэллон рада тебя видеть.

Я поднимаю взгляд, а затем опускаю его обратно и вижу Мэдока и Лукаса, которые приняли душ и вернулись в свои костюмы, стоя в очереди передо мной.

Мэдок проносит свою карточку и протягивает Лукасу соломинку.

— Вообще-то, я столкнулся с ней сегодня в офисе, – говорит ему Лукас. — Она тебе не сказала?

— Она сказала, чтобы я убедил тебя остаться с нами.

Сердце снова начинает колотиться. Самое время высказаться.

— Как мило. Голос Лукаса звучит как-то не так. — Я подумаю об этом.

— Тебе нравится оставаться одному, да?

Лукас слегка пожимает плечами. — Я привык к этому.

Я могу попросить вернуть мне компас. Таков был уговор, верно? Он должен был вернуться, хотя бы для того, чтобы вернуть мой компас, который я дала ему перед отъездом.

— Останься на лето, – предлагает Мэдок. — Ты ей здесь пригодишься.

Я вижу, как Лукас поворачивается и смотрит на меня через плечо. — Он снова поворачивается к Мэдоку. — Вообще-то, мне нужно вернуться как можно скорее.

Нет.

Он снова немного поворачивается, и я понимаю, что он смотрит на меня. Я поднимаю глаза и встречаю его взгляд.