Пиратки

ТИХОНИ

Куинн

Год спустя

Я выглядываю в маленькое окошко в двери кухни и вижу мужчину, который все еще допивает свой кофе. Он сидит за столом перед большим зеркалом и находится там уже два часа. Ненавижу выгонять людей, но...

О, кого я обманываю? Я никогда никого не выгоняла.

Обычно я рассчитываю на то, что они увидят, как я меняю табличку на двери и начинаю убираться, чтобы они поняли, что я закрываюсь.

Но вот я здесь, посуда готова, прилавки вымыты, мусор вынесен, тесто на завтра готово, а полы подметены и вымыты. Осталось только собрать остатки еды на день и пересчитать кассу, что я отказываюсь делать, когда остаюсь в магазине наедине с незнакомым покупателем.

Но, словно услышав мои мысли, он поднимается, застегивает пиджак и опускается в кресло. О. Никто так не делает. Я улыбаюсь, когда он выходит из пекарни, протискиваясь в дверь.

— Увидимся, – говорю я, улыбаясь.

Он ничего не отвечает, просто слегка поворачивает голову, показывая мне часть своего лица, и кивает.

Я закрываю за ним дверь и выключаю свет, направляюсь к его столику и беру его чашку с блюдцем. Поднимаю его салфетку и нахожу под ней телефон.

Я смотрю на окна, потом на телефон, хватаю его, ставлю посуду на место и бегу к двери.

Я открываю ее и выглядываю наружу. — Сэр?

Я смотрю в обе стороны, но вижу только обедающих за столиками на улице в «Ривертаун Гриль» и несколько проезжающих мимо машин. Он ушел.

Я снова запираю дверь и осматриваю телефон, наконец замечая, насколько он стар. На зернистой поверхности остались черные пятна, и я подношу его к носу, ощущая запах гари. Я открываю его, нажимаю на кнопки, но он мертв. Такими больше никто не пользуется. Какая странная вещь.

Я пожимаю плечами. Он вернется за ним.

Снова собрав посуду, я прохожу на кухню, кладу телефон на стойку и ставлю посуду в раковину. Я поворачиваюсь и перекладываю все оставшиеся пирожные с подноса в коробку.

Но не успеваю я начать, как через распахнутые двери, со стороны магазина, врывается Дилан.

— Нет, нет, – кричит она, бегая за шоколадно-кокосовыми пончиками. — Они мне нужны!

Хантер смеется и бежит следом за ней, а за ним Хоук и Аро.

Дилан врезается в меня, и мы по очереди толкаем друг друга бедрами, борясь за первенство над оставшейся выпечкой.

Я выхватываю одну из них у нее из рук, прежде чем она успевает откусить. — Нет, ты должна отнести их в центр для пожилых людей и помочь мне.

Я делаю пробный запуск на лето, чтобы понять, смогу ли я быть пекарней и делать что-то на обед. Сэндвичи, пицца с лепешками, супы....

Однако я работаю слишком поздно, и попытки вернуться сюда в три тридцать утра, чтобы печь, мешают найти время для тренировок, семьи и сна.

Если я не войду в ритм в ближайшее время, это испытание будет провальным.

Хантер стоит по другую сторону прилавка, берет с подноса один пирожок и протягивает его своей девушке. — Мы возьмем их, – говорит он мне.

— Как вы, ребята, попали внутрь? Я оглядываю их. — Я заперла входную дверь.

Аро не смотрит мне в глаза, Хантер натянуто улыбается, а Дилан опирается локтями на стойку и пожимает плечами. — Нет, не заперла.

Хоук фыркает, доставая из холодильника шоколадное молоко.

Хантер смотрит на него. — Пришло время сказать ей, чувак.

— Мы скажем ей, когда она будет готова им воспользоваться, – отвечает Хоук.

Аро улыбается Дилан, а та набивает рот шоколадным пончиком, глядя на меня с ликованием.

Я обвожу пальцем комнату. — Вы ведь знаете, что я старше вас всех?

Они все смеются, и уже некоторое время намекают на что-то — я не знаю на что . Я знаю, что есть какая-то городская легенда, которую они изучают, и я знаю, что они бывают здесь в часы закрытия и в несезон. Я дала им всем ключи, потому что мне мог понадобиться доступ для любого из них, если вдруг прорвет трубу, пока меня не будет в школе, или если им понадобится дополнительное место для праздничной готовки.

Но что-то происходит, и я не настаиваю на этом, потому что, честно говоря, не хочу знать. Если я узнаю, то буду чувствовать себя ответственной, а я бы предпочла не портить им веселье.

Я не должна так себя чувствовать, но я как будто неопытна по сравнению с ними, и я не знаю почему, и это отстой.

У меня есть высшее образование. У меня свой бизнес. Я дисциплинирована, пунктуальна и являюсь налогоплательщиком. Почему я чувствую себя моложе их?

— Давай, нам пора возвращаться. Хантер вытирает пыль с рук. — Свет погаснет через тридцать минут.

Они все работают в лагере «Блэкхок», как и прошлым летом. У них есть пара часов свободного времени, пока у детей по ночам костер.

Я передаю Хантеру две коробки, чтобы он отнес их в центр для пожилых людей. — Где Кейд?

— Заботится о нуждах. Дилан чистит зубы языком. — Что бы это ни значило.

— Даже я знаю, что это значит, – говорю я, направляясь к задней двери.

Кейд предпочитает проводить лето, занимаясь одним и только одним делом, так что достаточно сказать, что он максимально использует два часа свободного времени перед выключением света.

— Эй, что это? спрашивает Дилан.

Она берет телефон, который оставил клиент, и вертит его в руках.

— Кто-то оставил его на столе, – говорю я ей. — Я положу его в бюро находок.

— Он похож на тот, что лежал в моем столе, когда я жила в Уэстоне, – объясняет она. — Я забыла о нем.

Она переглядывается с Хоуком.

— Ты видела, кто его оставил? Хоук спрашивает меня.

— Какой-то парень. Я беру телефон из рук Дилан и кладу его обратно. — Я не разглядела. Почему?

Хоук замолкает, прежде чем сделать глубокий вдох и покачать головой. — Просто так. Просто оставь его в бюро находок. Кто-нибудь придет за ним.

Аро бросает на него взгляд, когда я открываю заднюю дверь, подталкивая их к выходу. Не то чтобы я их не любила, но у меня есть ровно два часа до того, как мне нужно будет лечь в постель.

Дилан откусывает еще кусочек и стонет. — Куинн, серьезно. Тебе нужно выходить на мировой уровень.

— Мм — хм.

— Хотя бы на «Goldbelly»!

Я улыбаюсь, слегка подталкивая ее.

Но тут она оборачивается. — Или участвуй в конкурсе выпечки!

— Точно! Я изображаю энтузиазм. — Фестиваль Шелбурн-Фоллз... Оленей... Каштанов... Глупых свитеров, танцоров на льду и чудо-ангелов! Я дразню. — Будет сделано!

Хантер смеется до упаду, потому что я пекарь в маленьком городке и слышала все шутки про Hallmark.

Они машут друг другу, Дилан посылает мне поцелуй, и я ловлю его, закрывая дверь и запирая ее.

Я обожаю их всех. Мне нравится, как они счастливы. Они заслуживают этого.

Просто сейчас трудно быть нечетной в группе. Я не чувствую себя одинокой, пока они рядом.

И Кейд не в счет. Он любит свою жизнь такой, какая она есть.

Я встряхиваюсь, ворча на себя в уединении своего магазина. Это просто усталость. Она делает меня раздражительной. Я перегружена работой, мне не хватает времени.

Мне нужен свежий воздух. И мои наушники.

Переодевшись в ванной, я надеваю черные леггинсы, спортивный бюстгальтер и белую майку с черным жакетом поверх нее. Я зачесываю все волосы на одну сторону и заплетаю их в низкую косу, драпируя ее на левой стороне груди. Я надеваю выцветшую голубую кепку Yankees, кладу удостоверение личности и ключ от магазина в карман на ноге и вставляю в уши наушники. Настроившись на любимую песню, я кладу телефон в карман на другом бедре и выхожу через заднюю дверь, закрыв ее за собой.