Пиратки

— Я предпочитаю наше место в Уэстоне, – говорю я ему.

Деревья в Нок-Хилле цветут, а воздух такой густой, что его можно пить. Я хочу потеть в доме, где мы можем быть такими шумными, какими захотим.

— И мне здесь нравится. От волнения его глаза становятся большими. — Спортивная хижина, уголок для хобби, душевые, Ласточкино гнездо, стрельбище, эллинг, сарай... Он перечисляет все места, где можно улизнуть, и мой пульс учащается.

Я прикусываю его нижнюю губу. — Палатки...

Он стонет, крепче обхватывает меня руками и кружит нас в воде.

— Я бы хотела, чтобы лето длилось вечно, – говорю я.

— Зимой тоже есть где спрятаться. Он проводит губами по моей шее. — Как ты помнишь.

Его рот пробегает по моей коже, и я откидываю голову назад, теряя дыхание. Боже, я люблю его.

— Нам буквально платят за это! кричит кто-то.

Я поднимаю голову, и он поворачивает свою, и мы оба видим Аро, стоящую на причале в шортах и бикини. Она озирается.

Хоук проходит позади нее. — Скажи им, детка.

Мы разражаемся хохотом, и я не могу дождаться, когда этим летом они будут накидываться друг на друга, как будто они чем-то отличаются. Они любят сарай так же, как и мы.

Позже той ночью, а может быть, уже ранним утром, Шелбурн Фоллз затих и уснул, видя свои чертовы сахарные сны, когда кто-то стоит на мосту между Фоллз и Уэстоном.

Она смотрит вниз, на реку, ее длинные белые волосы с голубыми кончиками собраны в дикий хвост, а локоны хлещут ее по лицу на ветру.

Ей пришлось ждать, пока Дилан закончит школу. И чтобы зима закончилась, а весенние дожди пошли на убыль. Она не знала, возможно ли это, но с понижением уровня воды шансы были выше.

Сегодня уровень воды в реке составлял семь футов.

Это вполне преодолимо.

Конечно, это не значит, что на этом участке реки уровень воды будет всего семь футов, и она надеется, что это не так. Ей понадобится больше подушки, чтобы не упасть.

Но вот она направляет фонарик, видит очертания чего-то внизу и понимает, что находится в нужном месте. Она выключает фонарь и бросает его на землю, рядом с отцовским эвакуатором.

Он будет кричать и ломать вещи, если увидит, что она их взяла, и угрожать, что набьет ей задницу, но никогда этого не сделает.

Взявшись за веревку, намотанную на руку, она рванулась вперед, но остановилась, сердце заколотилось в груди. Она знала, что это будет трудно. Вода пугает ее, но еще больше потому, что она одна и темно. Она оглядывается по сторонам, не видя никого ни на одном из берегов, ни проплывающих лодок, ни транспорта. Возможно, другого шанса у нее не будет.

Сейчас.

Она вскакивает, задыхается и тут же жалеет об этом, но уже слишком поздно. Глубоко вдохнув, она падает в ночную реку, ее желудок поднимается выше диафрагмы.

Но она заталкивает страх обратно в горло и закрывает глаза, ударяясь о воду. Ее захлестывает, холод мгновенно проникает в кости, но она сжимает кулаки вокруг веревки, отталкивается руками и бьет ногами.

Вынырнув на поверхность, она оглядывается по сторонам, а потом вверх: веревка протянулась между ней и буксиром. Вытащив из кармана налобный фонарик, она пробирается вперед, натягивая ремешок на череп и нажимая на кнопку. Коричневая вода вокруг нее загорается, и она делает вдох, быстро ныряя.

Свет лампы освещает пространство вокруг нее, и она опускается, сильно отталкиваясь ногами.

Внизу что-то сверкает, как блестящие камни, и только через секунду она понимает, что это монеты, которые люди бросают, когда переходят дорогу.

А потом... Появляется прямая линия. Природа не создает прямых линий.

Она протягивает руку и касается стального шкафчика, покрытого грязью и слизью. Он сидит почти вертикально, его задний угол утоплен в дно реки. Она быстро натягивает веревку, оставляя запас, и обвязывает ее вокруг середины, поднимаясь на воздух только один раз, прежде чем нырнуть обратно, чтобы снова обвязать ее с головы до ног.

Она начинает подплывать, но свет ее налобного фонаря освещает участок чистой воды в пятнадцати футах от нее.

Она останавливается и видит, как в поле зрения появляется водительская сторона автомобиля.

Машина...

Она там.

А потом облако грязи уносится течением, и машина снова исчезает.

Она думает о том, чтобы переплыть ее, но решает этого не делать. Вынырнув на поверхность, она быстро плывет к Фоллз, поднимается на мост и идет к грузовику. Нажав на рычаг, она наматывает веревку на цепь, прикрепленную к крану. Оглянувшись на мост, она видит, как старый школьный шкафчик поднимается из реки, выплескивая воду из своих трещин.

Занеся его в дом, она направляет его на дно грузовика, выключает фару и берет фонарик. Сев в грузовик, она разворачивается на мосту и едет обратно в Фоллз.

Это не займет много времени. Она умеет планировать. Она учитывает все трудности. Она знает, по каким дорогам ехать, чтобы избежать полицейских. Она взяла с собой тележку, чтобы погрузить на нее шкафчик. Она знает, какая дверь в коридоре старших классов средней школы Шелбурн Фоллз не закрывается.

Ей не нужна помощь. Ей не нужна жалость.

Час спустя она смотрит на мамин шкафчик, вернувшийся на витрину, где ему и место.

— Прости, Дилан, – говорит Томасин, вытирая воду с подбородка. — Но, пожалуй, я все же позволю Кейду повеселиться.

Она захлопывает стеклянную дверь и уходит, испустив долгий вздох.

— Когда-нибудь я тоже стану веселой, – шепчет она.

КОНЕЦ