Пиратки

Я не сказала ему. Я должна была попытаться позвонить.

Я закрываю козырек и произношу слова, видя его лицо у себя в голове. — Я люблю тебя, – шепчу я.

Достаю телефон, захожу в приложение, но тут вспоминаю, что до сих пор ничего не загрузила на свой новый телефон.

Но как только я открываю его, я вижу готовый плейлист.

Он называется «Девушка-пират».

Я широко улыбаюсь, но никто не видит.

Он сделал мне микстейп.

Я просматриваю песни, немногие из которых узнаю, но вижу одну из любимых песен моей мамы, когда я была ребенком. Я не слышала ее уже целую вечность, но мы неистово орали ее в машине, когда оставались вдвоем.

Я нажимаю на кнопку воспроизведения, увеличиваю громкость, когда диктор представляет наш забег, и в моем ухе начинает звучать «The Collapse» группы Adelitas Way.

Мужчины вокруг меня ревут моторами, все громче и громче, некоторые парни моего отца движутся вокруг нас, фотографируя, а другие, я уверена,снимают на камеру, чтобы потом изучить отснятый материал.

Урчание мотоциклов усиливается, и мое сердце колотится, когда я смотрю на сигнальные огни. Они загораются зеленым, и я вдыхаю, и все мы срываемся с места одновременно, когда мои ноги нащупывают подножки.

Мимо меня проносятся мотоциклы, в ушах звучит музыка, и я вижу, как в толпе поднимаются руки, когда люди радуются. Некоторые из них знают меня по отцу, но я не знаю, было ли объявлено, что я тоже участвую в гонке.

В любом случае, это так. Сжавшись почти в клубок, я отстаю от всех, борясь за то, чтобы не отстать, а тем более опередить. Мир проносится мимо, ветер налетает на меня, а сердце колотится так, будто я нахожусь на натянутом канате, и вопрос не в том, упаду ли я, а в том, когда. В любую секунду.

Я не могу... Это слишком быстро.

— Давай, давай, давай! кричу я, прибавляя газу. Я выезжаю на трассу, и мы с гонщиком на последнем месте уклоняемся влево, обнимая поворот, когда мчимся по нему.

Настоящая гонка на супербайке может быть длиной более двухсот миль. Один и тот же массивный круг проходит несколько раз. Фоллзтаун не может вместить это, и, вероятно, никогда не сможет, но это позволяет моему отцу и его конкурентам помериться силами друг с другом. Забавная выставка их конструкций.

Билли Уотерс, гонщик из Техаса, проносится передо мной, и я вздрагиваю, дергая руль. Он смотрит на меня через плечо, а парень рядом со мной, которого я не знаю, скользит взглядом за козырьком по моему телу и снова поднимается. Он дергает руль, поддевая меня, и мои руки дрожат.

Черт...

Я сбрасываю газ, снова начиная отставать. Они продолжают пялиться на меня.

Как будто я новинка и меня здесь нет.

Так всегда. Если я выигрываю, то только потому, что они мне позволили. Если я проиграю, то, конечно, я проиграла. Ничего из того, что я заработаю, не будет для них заслугой.

И от этого кажется, что у холма нет вершины. Он никогда не закончится.

Когда мы заканчиваем третий круг, я замечаю своего отца, который стоит, скрестив руки, и смотрит на меня. Я снова начинаю смотреть вперед, но вижу Хантера.

По крайней мере, я думаю, что это был он.

Он стоял перед кабинкой для СМИ, и это было быстро, но он был одет в черный костюм и белую рубашку, а его руки были в карманах.

Он смотрел, как я пролетаю мимо, и я снова услышала его слова в своей голове. Возможно, единственный способ победить его – это остаться.

Знать, что мы можем контролировать, а что нет. Знать свой собственный разум и то, что мне не нужно разрешение или подтверждение, особенно от людей, которых я не знаю и не люблю.

Припев в моем ухе заряжает мои руки и ноги, и я крепко сжимаю кулаки на руле, проносясь по повороту, а затем еще одному, и проскакивая повороты так, как учил меня Фэрроу.

Я проношусь мимо парня на последнем месте, затем Билли Уотерса и проскальзываю мимо черного мотоцикла с красными акцентами. Я вхожу в середину, увеличивая скорость все больше и больше, и обнаруживаю, что подкрадываюсь к ведущим парням.

Их скорость растет, и я ускоряюсь, обнаруживая, что они ускоряются еще больше. Я улыбаюсь за шлемом, сердце бухает в горле.

Мы летим по кругу, и я погружаюсь в повороты, держась на высоте. Финишная черта приближается, и я чувствую, что нажимаю на газ чуть сильнее, пока...

Мы проносимся мимо, минуя финишную линию и флаг, и снова мчимся по кругу, медленно замедляясь. Третье.

Кажется, я был на третьем месте.

Я трясусь от смеха, когда снова выезжаю на старт и прижимаюсь к обочине. Я не смотрю на других парней и не беспокоюсь о том, что они говорят.

Когда-нибудь мы сделаем это снова. Запомните мои слова.

Подбегает отец, за ним Хоук, Аро, Мейс, Коди и Корал.

Я сияю. — Было так весело, – говорю я отцу.

Он смотрит на меня с таким видом, будто я ехала гораздо быстрее, чем планировалось, но я вижу улыбку, когда он помогает мне снять шлем, а я снимаю перчатки.

— Ты участвовала в гонках, – говорит он. — Кто научил тебя этому?

Я одариваю его широкой зубастой улыбкой, но не разжимаю зубы, и он знает, что не узнает ответ на этот вопрос сегодня. Может быть, когда-нибудь я расскажу ему о Фэрроу, когда буду уверена, что отец не убьет его.

Черт, если меня будет тренировать отец и наставлять Фэрроу и Ной, ничто не сможет меня остановить и тем более поймать. Однако у Фэрроу и Ноя очень разные стили. Не думаю, что они будут хорошо работать вместе.

— По вторникам и четвергам, с четырех до шести, – говорит папа. — Здесь, на трассе, ты поняла?

Я быстро киваю. Он меня тренирует?

Он передает мой шлем Аро. — И я устроил тебя к личному тренеру в «Астрофизике», – говорит он мне.

Я вздрагиваю. — Упражнения?

Он сужает глаза, и я тут же убираю это выражение с лица. — Простите, но да.

Все его гонщики ходят к тренеру. Это часть программы, и в этом он мой тренер. Не мой отец.

Он слегка улыбается и подходит, целуя мои волосы.

А потом отходит, освобождая место для моих друзей.

Девочки вбегают внутрь. — Это было потрясающе, – промурлыкала Корал.

— Вы так быстро ехали, что я думала, что умру, – смеется Мейс.

Я обнимаю Аро, а потом оглядываюсь по сторонам. — Где Хантер?

Аро пожимает плечами. — Я его не видела.

Я смотрю на остальных, и они качают головами, не имея ни малейшего представления.

Но он был здесь.