Пиратки

— Хантер...

Я оглядываюсь.

— Хантер! Кто-то зовет.

Я вижу, как Лука протискивается через все тела, чтобы добраться до меня. — Кейд взял твою машину! говорит он.

— Что?

Он пожимает плечами. — Мейс только что схватила меня на улице. Она сказала, что он сказал ей, что ты «знаешь, где его найти».

Как, черт возьми, он взял мою машину? У него нет ключей...

Но потом я останавливаюсь, понимая. У меня есть запасной комплект в ящике стола, и он был в моей гребаной комнате на прошлой неделе.

Господи. Я захлопываю шкафчик и поворачиваюсь, а Фэрроу уже сует мне в ладонь ключи от мотоцикла и протягивает шлем.

Я киваю ему и срываюсь с места, выбегая из раздевалки.

— Ты хочешь, чтобы мы поехали? кричит Лука.

Но я уже ухожу. Я выбегаю на улицу, все еще в брюках и ботинках, прохладный воздух бьет мне в грудь, и я чувствую грязь на пальцах, когда сжимаю кулаки.

Я знаю, где его искать?

Я стою на улице, люди заполняют парковку, направляясь к своим машинам.

У нас не было места, где бы мы проводили время только вдвоем. Я понятия не имею...

И тут я останавливаюсь.

Дилан.

Он пошел бы к Дилан, чтобы забрать у меня единственное, что он может.

Забравшись на мотоцикл Фэрроу, я отправляюсь на короткое расстояние до Фоллзтауна, заставляя себя не превышать скорость и твердо решив не ссориться. По крайней мере, в ее присутствии.

Я выезжаю на пустую проселочную дорогу и долго не еду, пока не вижу длинную подъездную дорогу к гоночному парку. Я спускаюсь вниз, по обеим сторонам растут деревья, и вижу свою машину впереди, в конце дорожки, прямо перед трассой. Справа от меня находится парковка, а за поворотом виднеется сине-черный мотоцикл, который мчится по Петле.

Кейд прислонился к моему капоту, и только его затылок виден, когда он наблюдает за Дилан.

Припарковав мотоцикл рядом с машиной, я слезаю с него и снимаю шлем, вешая его на руль.

Я подхожу к нему и прислоняюсь к машине.

Он вдыхает. — Уверен, она издалека приняла меня за тебя, но при этом не обращает на меня внимания. Он смотрит на меня. — Она злится на тебя?

Я слабо улыбаюсь, наблюдая за тем, как Дилан заходит в дальний поворот. Здесь никого нет, что странно для вечера пятницы, но из-за игры, думаю, Джаред дал команде выходной. — Она занята, – говорю я ему. — И мы с тобой отняли у нее достаточно времени.

Я не помню, когда мы в последний раз стояли так близко и не кричали.

Я протягиваю руку. — Дай мне мои ключи.

Наблюдая за тем, как Дилан едет по безлюдной трассе, он опускает ключи мне в руку. — Ты ничего не выиграл, понимаешь? говорит он. — Через неделю они будут рассказывать историю о том, что мы отдали их Уэстону из жалости.

Я киваю, прокручивая в голове историю, которую они, скорее всего, расскажут. — Попадание в кадр выглядело так реально... Кейд просто потрясающе сыграл это так хорошо, как он это сделал..... Так самоотверженно, я воркую. — Давайте все пойдем отсосем у него.

Он улыбается и встает прямо, поворачиваясь ко мне лицом. Я делаю то же самое.

Протягивая руки, он толкает меня в грудь. — Ты уже идешь домой?

Я спотыкаюсь, смеясь под нос. — Возможно.

Он снова пихает меня, и я останавливаю вопль боли, прежде чем он полностью вырвется наружу.

Он заглядывает мне в лицо. — Это «да» или «нет»? вырывается у него.

Я слышу, как мотоцикл Дилан снова приближается. Я держу руки при себе.

— Мне нравится за рекой, – говорю я ему. — Учителя классные, а Фэрроу – чертов разгильдяй, но он меня прикрывает.

Кейд резко бросает взгляд, потому что он никогда меня не прикрывал.

— Ти-Си, Андерс, Лука, Кэлвин, Констин, Мейс, Корал... Я перечисляю всех остальных друзей, с которыми мне повезло. — Да, мне здесь нравится.

Он хватает меня за шею и прижимает к земле, тротуар врезается в спину. Я рычу, когда он опускается на меня и сжимает мое горло в кулаке, ударяя меня по лицу.

— Ребята, остановитесь! Я слышу Дилан где-то слева от меня.

Но Кейд не слышит. — Тебе плевать на наших родителей! кричит он мне. — Они хотят, чтобы ты вернулся домой!

— Остановитесь, или я вызову полицию! кричит Дилан.

Я отпихиваю Кейда в сторону и вскакиваю на ноги, стоя перед ним, пока он поднимается.

Дилан делает пару шагов в нашу сторону. — Хватит!

Но я смотрю только на Кейда. — Мне там нравится, так что это всех устраивает. Я могу остаться в Уэстоне, тогда ничто не будет стоять у тебя на пути, – заканчиваю я объяснять. — Потому что она не хочет, чтобы я был таким. Она не любит меня!

— Хантер... – ее голос срывается.

— Но, может быть... – говорю я, уже не крича, потому что печаль захлестывает мое чертово горло. — Может, в конце концов, она полюбит тебя, и ты будешь счастлив, и отвяжешься от меня!

Я не знаю, какого черта ему надо!

— Она меня не любит, – повторяю я ему. — У нее нет причин ненавидеть меня или ревновать ко мне.

— Я не ревновал к тебя! кричит он. — Я ревновал к ней !

Мы с Дилан молча смотрим, как в налитых кровью глазах Кейда дрожат слезы, грозящие пролиться.

Он тяжело дышит, и я переворачиваю слова в своей голове, пытаясь понять. Ревновать к ней?

— Что? спрашиваю я, сбитый с толку.

Что у нее есть такого, что ему нужно?

Он слегка поворачивается, пряча лицо, и из его горла вырывается горький смех, похожий на всхлип. — Черт...

Мы все стоим, наблюдая, как гнев рассеивается, Кейд успокаивается, глубоко вдыхает и выдыхает.

Повернувшись ко мне, он говорит: – Помнишь, мы завели собаку, когда нам было восемь? Но он не ждет моего ответа. — И мы должны были вместе заботиться о ней, вместе дрессировать ее, и мы затаскивали ее в наш домик на дереве с помощью ведра. Он на секунду задерживает взгляд на моих глазах, прежде чем продолжить. — А потом вы взяли Ситха переночевать в доме Дилан однажды ночью и оставили его там, когда мы уехали из города на следующей неделе, и тогда он привязался к вам двоим, и именно вы кормили его, играли с ним и держали его на руках. Он начинает кричать. — Это была наша гребаная собака, чувак! Твоя и моя!

Я стою, потеряв дар речи. Я помню собаку, но не помню, чтобы у Кейда были проблемы с...

— Ты не сказал мне, что ты...

— Что я должен был сделать? рычит он, обрывая меня. — Заставить его снова полюбить меня?

Дилан молчит, а я пытаюсь поставить себя на место Кейда и представить, что он, возможно, чувствовал.

Но он продолжает. — А когда мы разбивали лагерь на заднем дворе, – говорит он, – но ты сказал Дилан остаться и разбить лагерь с нами, не спросив меня, и вместо нас с тобой ты помогаешь ей наживить приманку, ты помогал ей собирать дрова для костра, а ты помогал ей сделать гребаный смор... – Его лоб прочерчивает боль. — И мы собирались поиграть в лазертаг, но не смогли, потому что там было только два пистолета. Мы зарабатывали нашивки, Хантер! Это должны были быть ты и я!

Я открываю рот, но не могу говорить. Мое сердце болит, вспоминая ту ночь.

— И то, как я был пьян, – продолжает он, снова разрываясь, – и я даже не помню девушку, с которой потерял девственность, и я хотел поговорить с тобой, потому что я чувствовал... – Он отводит взгляд, его челюсть сильно сжимается, потому что он пытается сдержать свои эмоции. — Я чувствовал себя дерьмово из-за этого, но вы двое выглядели такими счастливыми, надувая шарики на день рождения Эй Джей, и я решил держать рот на замке, потому что...