Затмение: Корона

Он им сейчас покажет. Он им покажет, где раки зимуют.

Он сохранил достаточное самообладание, чтобы сперва нахлобучить на голову защитный шлем, а уж потом разбить ампулу с универсальным вирусом в кафетерии, куда коллеги как раз выскочили перекусить. Он испытал колоссальное наслаждение, наблюдая за немедленным эффектом вируса (такой скоростью работы вирус был обязан проведённой Купером подстройке молекулярного дизайна), глядя, как те корчатся на полу в муках и визжат.

Как плюются кровью и дохнут.

Но потом оказалось, что и он сам немного просчитался с защитным шлемом.

Ой, чёрт.

Париж, старая станция метро

— Я эту штуку в туннелях подстрелил, — сказал Роузлэнд.

Он держал в руке что-то вроде разбитых электронных часов. Алюминий, кремний, стекло, микромоторчики; машинка размером с птичку умещалась на ладони.

— Это птица-соглядатай, — сказал Стейнфельд. — Где ты её заметил?

Тут вошёл Торренс и оглядел наблюдательный пост.

— Вы не видели Пазолини? Она опаздывает на вахту. Нетипично для неё.

Стейнфельд не сводил глаз с птицы.

— Пазолини? Нет. Ты лучше на это глянь, Дэн. Смотри, какую перепёлочку Роузлэнд подстрелил.

— Значит, это и был тот выстрел? Я думал, снова какую-то трубу с дерьмом прорвало. Ну да, дроноптичка. Чёрт. Может, пора сматываться отсюда? Они тебя заметили?

Роузлэнд покачал головой.

— Она летала в четверти мили отсюда по туннелю, по ту сторону баррикады. А я стоял на часах, и мне показалось, какой-то звук... я взглянул через баррикаду и увидел, как она там летает. Я её сзади подстрелил. Они подумают, птичка просто на стену налетела или ещё что. Они их, наверное, уже много потеряли, птички же всё время глючат.

— Баррикада хорошо закамуфлирована, — кивнул Стейнфельд. — Она неотличима от груды обломков после попадания ракеты.

— Но они подбираются всё ближе, — заметил Роузлэнд.

— Промахнуться на дюйм — всё равно что на милю, — ответил Торренс. — Где Пазолини?

— Я честно не знаю, — сказал Стейнфельд. — Да, наверное, скоро придётся снова сматываться. У нас тут новости. События развиваются. Милейший доктор Купер отдал концы.

— Ой, правда? — расплылся в улыбке Торренс. Его редко можно было таким увидеть.

— Беттина законтачила его барыгу. Решила проникнуть к Куперу под видом курьерши; точно просчитала, что он ни в жисть не заподозрит в ней агента. У него случился передоз армейского стимулятора агрессии. Он там всех потравил своим же собственным вирусом. S1-L. Нерасоселективным. Мы следили за происходящим, чтобы его под конец пристрелить, но не понадобилось. Он и сам случайно отравился.

— Надеюсь, насовсем, — сказал Торренс.

— Не только Купер, но и полдюжины других учёных ВА. Плюс трое ВАшников.

— Это наверняка положит конец проекту Расоселективного Вируса.

— Будем надеяться.

— Может, Смок всё же уложится в сроки, — сказал Торренс. С отсутствующим видом Торренс коснулся своего нового уха. Если не присматриваться вблизи, оно ничем не отличалось от противоположного. Оттенок кожи почти такой же. Торренс коснулся его один раз, кончиком указательного пальца.

Роузлэнд глядел на него в боязливом восхищении. Его пробила дрожь.

Какой странный сувенирчик.

Стейнфельд глянул на календарь часов.

— Хотел бы я знать, сколько у них готовых порций РСВ. Пока что работа встала — до тех пор, пока они не наберут новую команду учёных и не воспроизведут результаты по вирусным векторам.

— Это всего лишь отсрочка, — мрачно отозвался Роузлэнд. — Это случится рано или поздно.

— Где Пазолини? — в очередной раз спросил Торренс.

Двое товарищей обернулись взглянуть на него. Потом огляделись.

А и правда, где она?

ПерСт, Космическая Колония

В маленькой каюте Уитчера на Колонии находилось три женщины, все красивые и на разных этапах раздевания.

В общем-то, как на его вкус, тут было тесновато, что навевало лёгкую клаустрофобию. Он не любил находиться так близко к другим. Не так подолгу. Но, в конце концов, если уж и делить с кем-то маленькое помещение, то от Марион, Жанны и Арьи дискомфорт только приятный.

Заполняя таможенные документы при отбытии на ПерСт, он записал их административными помощницами. Прибыли они спустя долгую одинокую неделю после него.

Теперь он чувствовал себя куда безопасней.

Если говорить о телесных формах, то Арья в кремовом неглиже выглядела безукоризненно: ни отнять ни прибавить. Чудесный выбор. Но одна чашечка для неё, пожалуй, маловата. Девушка смазывала свой «вальтер», разложив рядом содержимое набора по уходу за оружием. В такой тесноте острый запах растворителей его раздражал, но сегодня важно было убедиться, что пушки исправны и наготове.

Он вспомнил, что получить разрешение провезти девушек было куда тяжелей, чем разжиться оружием. У Колонистов странные приоритеты. Ну что ж, в известном смысле это оправдывает себя. Пушки не едят, не пьют, не расходуют воздух.

Жанна мылась в душевой. Он подумал, не заглянуть ли к ней и не потереть ли спинку мочалкой. Нет, в таком настроении, как у неё сегодня с утра, к Жанне лучше не соваться.

И Марион. Марион сидела в углу, скрестив ноги, затянутая в чёрную неопреновую юбку с неопреновым же бикини, брутально подтягивавшим груди. Она смотрела по видео выступление минимонщиков.

— Нушозахерь собачья с этими минимоно-зомбаками, — пожаловалась она. Щёлкнула чёрными ногтями по стволу своего девятимиллиметрового «хеклера и коха». Но консоль не отключила.

— Ты знаешь, что я слышала? Что минимоно собираются сюда переселиться, вообразили Колонию своим краем обетованным. Как те растафариане с Эфиопией. Они себе в голову взяли, что это их судьба — жить в Космической Колонии, ну ладно, хрен бы с ними, но эта сучка Клэр не разрешила, потому как думает, что они все наполовину на голову трахнутые. Как бишь она там выразилась? Не подходят по психологическому профилю. Чёрт, они же больше чем наполовину трахнутые на голову. В смысле, Сетедруг, останови, блин, Колонию, я сойду. Они тут все на хрен из ума выжили, вот. — Марион сделала вид, что исполняет гитарный перебор на стволе, словно пушка была аэрогитарой. — Ой, как меня это всё прёт. Они мне курить не дают. Блин, папочка, можно я закурю?

— Ох-хо, — отозвался Уитчер, — у них тут детекторы дыма.

— Но они ведь всё равно нас заперли. В смысле, мы типа в тюрьме.

— Я имел в виду теоретическую возможность покурить в коридоре. Ты же знаешь, что я не переношу, когда со мной в одном помещении курят.

— А в душе? Ну па-апочка... Когда Жанна выйдет.

— Нет. Если хочешь никотина, прими ещё одну таблетку. Или пластырь себе налепи.

— Не, это не вставляет.

Она надула губки. Ему это нравилось. Она была такая секси с надутыми губками.

Он представил, как занимается с ней любовью. С ней и с её надутыми губками. В смысле, реально трахает. От таких мыслей у него крепко встал член. Возбуждение прокатилось по телу, словно фортепианный аккорд.

— Я тут думаю про твой план, чтобы мы тут пересидели, — сказала Арья. — Не нравится мне это. Я в бассейн хочу. И побегать.

— Всего на пару часов, пока не устаканится, — ответил ей Уитчер. — Они хотят меня арестовать. Вот и всё. Через несколько часов всё изменится. Станет fait accompli, они поймут, как ошибались, и мы с ними договоримся.