Страница 17 из 25
“Милорды, я покорно прошу позволить Леди Самире выслушать меня”.
Трое волков обменялись взглядами.
“Настойчивая маленькая закуска. Не понимает слова ‘нет’”.
Самый высокий показал когтистым пальцем на руку Ла. “Смотрите, у этого клеймо Звездочки. Я так полагаю, это не довольно тем, что оно было отвергнуто в качестве Подношения и просто хочет броситься к Самире и надеяться на лучшее”.
“Я бы даже на вкус это пробовать не стал, не то, что есть – оно выглядит просто отвратительно,” – прокомментировал средний.
Все трое испустили радостный хохот над Ла.
“Милорды, я покорно прошу, чтобы Вы удовлетворили мою просьбу”.
“Ах ты!” – зарычал самый высокий. Ла увидела, как тот слегла наклонился; она увидела, как он замахнулся в её сторону когтистой лапой. Она увидела наполовину скрытую Самиру, глаза которой расширились, наполнившись тревогой, но волчица ничего не сделала, чтобы остановить это.
Ла закрыла глаза, принимая свою судьбу. В конце концов, она всегда знала, что погибнет от руки волка.
Острые когти расчертили воздух. Они прошли всего в паре миллиметров от её уха…
Толчок заставил её сердце еще сильнее трепетать. Но она не погибла. Она не почувствовала боли. Но она почувствовала, как чего-то не хватает. Она открыла глаза…
“Эй, Самира, посмотри на это! – сказал высокий волк, держа куклу высоко над собой. – “Похоже у тебя появился тайный поклонник!”
По всей видимости, он считал себя крайне остроумным. Невеселое, измученное выражение на морде Самиры даже не дрогнуло.
“Завидуешь, Набу?” – подколол того серый.
Обнаружив себя под дружескими нападками, высокий волк ответил на это самым привычным для себя образом – обрушив свой гнев с двойной силой на единственную, кто не могла за себя постоять.
“Должно быть, стащила её из-под носа у какого-то несчастного волчонка. Воровать у аристократов – это преступление, дичь, или ты забыла?” – он посмотрел на куклу, обнажив свои клыки в хищной ухмлыке. – “Ты, видимо, действительно хочешь сдохнуть. Посмотри на это, Кисар”.
Он кинул куклу среднему волку, который лишь хмыкнул. “Преступник, который держит куклу своего палача, а?” – он глянул вниз на зайчиху перед ним; он видел, как та вся дрожит от злобы и страха, а слезы текут рекой по её щекам. К её чести, она продолжала оставаться на месте и не убегала; если не брать в расчет её огромную оказию вначале и её отказ уйти прочь, когда ей было так велено, она строго следовала остальным правилам поведения.
Кисар передал куклу серому волку, которому стало весело от её изношенного вида; было заметно, что когда-то она была очень красивой, изысканной даже… но не теперь. “Почему кто-то вообще решит, что это хорошая идея - держать у себя куклу хищника, который собирается тебя съесть, а, травоядное?” – спросил он, держа куклу на отдалении, как будто Ла могла попытаться вернуть её обратно.
Ответа не последовало.
“Тише, тише!” – сказал Кисар со смешком. – “Не задавай слишком сложные вопросы, а то запутаешь этот маленький травоядный мозг”.
“Хах! Пожалуй, что так. Ну, в любом случае, мы не можем позволить существовать этому надругательству над нашим образом жизни. Как и паук никогда не подружится с мухой, так и добыча вместе с игрушкой хищника – это просто оскорбительно,” – ответил третий волк, перед тем как повернуться к дочери Леди. – “Самира! Окажи нам честь!”
Без дальнейших промедлений он швырнул куклу в сторону волчицы.
Заплаканные глаза Ла проследили за полетом куклы и то, как её поймали за голову, когда она оказалась в зоне досягаемости Самиры.
Волки, окружающие Ла, повернулись в сторону волчицы. Три пары глаз выжидающе смотрели на неё. Три зубастые ухмылки, готовые отметить её подвиг. Три пары когтистых лап, готовые начать хлопать.
Но Самира не смотрела на них в ответ. Она смотрела на другую пару глаз, которая также глядела на неё с умоляющим взглядом. Волчица медленно моргнула, беззвучно извиняясь. Она поднесла куклу ближе к морде, взглянула на неё в последний раз, вздохнула.
Хорошо поставленным укусом она оторвала плюшевую голову.
За этим последовал грохот из аплодисментов, пока она выплевывала голову на землю. Был смех и овации, а она продолжала разрывать куклу на куски своими клыками, укус за укусом.
Хотя она понимала, что не должна ничего чувствовать - ей было очень больно.
Она была сильной. Она была волком. Она может пережить эту боль.
Тогда почему ей казалось, что она сейчас развалится на куски, как и эта кукла, которая когда-то принадлежала ей?
Её друзья были так заняты этой забавой, что даже не заметили, как Ла начала реветь, убегая прочь.
Но Самира заметила.