Судьба одной куклы

Глава 6

Было чувство, словно весь двор переместился к ним.

Подготовка заняла целую неделю. Стенды, зоны отдыха, ограждения, чтобы держать непрошенных подальше. Стража. Но когда все было готово, местные сразу это поняли по звуку музыкальных инструментов и гоготу шутов, которые принесли немного радости, хоть и будучи огороженными, в это, обычно безмятежное и тусклое, место.

Не прошло много времени, как знать начала стекаться в их деревню в своих повозках, игнорируя местных, к счастью для последних. Они были одеты в лучшие наряды разных цветов и пошивов, от строгих, но при этом замысловатых мантий верховных представителей духовенства до относительно открытых нарядов, сделанных по последнему писку моды из придворных залов. Все они были, в основном, второстепенными представителями дворянских сословий; некоторые из них были явно издалека, как, например, грациозные ягуары в своих экзотических шелковых одеяниях, которые разговаривали между собой на странном и мелодичном языке, который больше походил на песню. Другие же были отпрысками местной правящей династии, как, например, три юных волкособа и их грейхаунд-отец, приехавшие посетить другую часть своей семьи по материнской линии.

Праздник был поистине смесью старого и нового, знакомого и чужого, всех слоев общества.

Некоторые травоядные также присутствовали здесь и не все из них были прислугой аристократов. Многие из числа более состоятельных местных жителей, не то, чтобы это что-то значило, заплатили большие пошлины, чтобы выбить место под свои стенды в фестивальной зоне. У большинства из них был пораженный взгляд, подглядывая за представителями знать, пока те не смотрели в их сторону. Эти травоядные жили всю свою жизнь, запертые между голубым небом и коричневой грязью, между зеленым лесом и серыми горами; некоторые цвета, присутствовавшие здесь, они видели впервые в жизни.

Все виды развлечений для знати также были учтены. Стрельба из лука, верховая езда, фехтование, все, чтобы верхние слои общества смогли хорошо провести досуг. Представляя Школу Искусств владения Фолд, выступали поэты, музыканты и трубадуры; также не забыли и о странствующих бардах и экзотических артистов. Как бы ни отрицали этот факт власть имущие, наслаждение музыкой и танцам не было чуждо всем слоям общества.

Ла нарядилась в самую лучшую одежду, что у нее была, сделанную из белого хлопка, простую и дешевую, но зато ту, которую она старалась держать в чистоте и ту, что позволит ей сойти за более зажиточную жительницу, чем она являлась на самом деле. Ну, во всяком случае, издалека. В руке она крепко сжимала кошель со своими сбережениями. С каждого визита Самиры, она откладывала по одной монетке. Идея состояла в том, чтобы в какой-то момент на вырученные деньги купить той подарок, но конкретно в этом момент, она всего лишь хотела увидеть её. Под рукой, как и всегда, находился её плюшевый спутник. Время и постоянные таскания с собой заставили цвета на кукле потускнеть. Ткань прохудилась, а один из пары красивых глаз отвалился и был заменен примитивной пуговкой, которую Ла купила у деревенского портного.

С улыбкой на лице и прытью в ногах, она наконец добралась до фестивальной зоны. Еще ни разу ей не доводилось видеть столько веселья в одном месте. Это было, словно она посетила совершенно новый мир! Мир песен, танцев и эля. Особенно её внимание привлекли местные шуты: бык, наряженный в пестрые цвета и лис, со свисающими с его наряда колокольчиками. Дуэтом они рассказывали шутки, делали совместные сценки и повсюду исполняя свои пируэты.

Ложное чувство равенства, определенно - у неё не было никаких сомнений, что как только с них спадут костюмы, лис будет относиться к своему коллеге, как к очередному ходячему куску мяса – но все же, их совместная возня, их дружеские подшучивания друг над другом… все это напоминало ей о своей собственной дружбе.

Она слонялась вокруг, пробуя фестивальную еду, предназначенную для травоядных: медовики, запеченные фрукты, жаренные орехи. Все из этого было бесподобно и близко не походило на то, чем она питалась обычно. Она решила испытать себя в стрельбе из лука, но через пару минут ворчливый старый козел, который заведовал стендом, забрал у нее лук, опасаясь, что кто-нибудь погибнет от её ужасных навыков. Лошадей она сильно боялась, поэтому даже не стала пытаться прокатиться на одной из них и, вместо этого, предпочла наблюдать за наездниками со стороны. Она наслаждалась музыкой, потанцевала с другими. Но все это время, её сердце не покидало это слегка беспокоящее чувство, а её глаза постоянно были широко открыты, непрерывно прочесывая толпу на предмет знакомой фигуры.

И вот, пока она смотрела на картины и безделушки купцов из далеких мест, краем глаза Ла наконец увидела её.

Самира повзрослела; Ла даже не смогла сначала её узнать. Она была на пути, чтобы стать такой же высокой, как и её матерь; её черты также стали более заостренными; она все меньше походила на безобидного щенка и все больше – на настоящую хищницу, готовую без промедления убивать, коей она в итоге и станет… или, возможно, уже стала.

Волчица сидела в тихом уголке, весело общаясь с тремя своими соплеменниками по виду. Весь праздник был в её честь, но она, видимо, не стремилась быть в центре внимания; время от времени, очередной аристократ подходил к ней, чтобы передать свои поздравления; всякий раз, она добродушно кивала и склоняла голову.

Поначалу, Ла просто наблюдала издалека. Она видела, как волчица смеялась вместе с остальными, но не так, как она смеялась с зайчонком, о, совсем не так. Она стояла прямо и величественно, она прикрывала свою пасть рукой во время смеха, все её движения были спокойными, выверенными и изящными. Она все больше и больше походила на уменьшенную версию внушающей страх Леди.

Шли минуты, которые ощущались как часы. Ла терпеливо ждала, когда группа начнет рассасываться, но стало ясно, что они были неразлучны между собой. В итоге, с привычной поддержкой в виде кукольного волчонка, желание поговорить со своей подругой пересилило страх перед другими волками, и она начала двигаться в их сторону.

Она услышала, как разговор затих, когда они поняли, что зайчиха двигается в их сторону. Но это не остановило её. Она взглянула Самире в глаза, и к её удивлению, теперь уже волчица не могла выдержать её взгляд, отводя свой в сторону, как будто испугавшись.

“Самира, могу я поговорить с тобой немного?”

Одного предложения было достаточно, чтобы все остальные волки удивленно ахнули. Добыча без малейшего инстинкта самосохранения было и впрямь редким зрелищем!

Самый высокий из группы, худощавый черный волк с темными глазами и напыщенной походкой, зарычал, предостерегая Ла от дальнейшего сближения: “Бесстыжая дичь! Совершенно определенно, что нет”.

Трое волков надвинулись на неё; не столько из необходимости защитить Самиру, как будто это было вообще необходимо, сколько для того, чтобы окружить добычу. Они возвышались над зайчихой, но та не дрогнула; она лишь уперла взгляд в землю, прижала свою куклу к сердцу и начала говорить тихим, покорным голосом, которым была научена разговаривать со знатью.

“Милорды, покорно прошу аудиенции с Леди Самирой”.

“Вы только гляньте,” – сказал второй по высоте волк, слегка сгорбленный и с отсутствующим клыком. – “Это, по крайне мере, знает, как обращаться к своим хозяевам”.

“И все же не знает, что их не следует беспокоить,” – добавил третий, самый низкий из троицы, но все еще гораздо выше самой Ла. Он был поджарым и мускулистым, с бело-серым мехом и шрамом на носе. – “Леди Самире не о чем разговаривать с подобными тебе, еда. Так что проваливай и не смей нас тревожить впредь”.

Зайчиха взглянула за их спины; она увидела Самиру, наполовину заслоненную массивным волком между ними, со стальным взглядом и не способную произнести из себя ни слова.