Страница 13 из 25
Её крохотные ножки начали быстренько топать по лакированному древесному полу, унося Ла к возвышавшейся над ней аристократке, которая откинулась на спинку своего стула в ожидании. Механическим движением, зайчиха протянула своё маленькое творение.
Вначале, Леди была крайне удивлена. Что это была за гадость в руках у травоядного? Неужели чернь настолько отбилась от рук, что начала верить в свою способность к творчеству? Одного этого факта должно было быть достаточно, чтобы покончить с этим отвратительным низшим существом. Еще и этот кусок дерева – омерзительное слияние зайца и волка! Да заяц не достоин даже прикасаться к волку и, если бы их не употребляли в пищу, они бы не имели права даже приближаться к волкам. Их объединение в одно целое было не просто издевкой; это было личным оскорблением для волчицы, которое наполняло её сердце отвращением. Она хотела лишь прикончить это дерзкое существо, стоящее перед ней, оттереть это понятно с её замка. Она обнажила зубы…
“Что скажешь, Матушка?”
Уши волчицы повернулись в сторону Самиры, которая отвлекла Леди от своих кровожадных мыслей. Ах, её милая глупенькая дочурка, которая так любит испытывать её терпение. Вы только посмотрите на то, как она радуется. Посмотрите на выжидающее выражение её мордочки.
Что плохого в том, чтобы подыграть её блаженному неведению ещё немного, если это сделает ту счастливой?
Леди Семирамис сделала глубокий вздох. Её последующая речь состояла из тщательно подобранных слов, а нейтральный тон скрывал бесконечное отвращение.
“Ах да, доченька моя, эта, видимо, обладает способностью, как и более развитые животные, пытаться имитировать прекрасные работы нашего вида. На первый взгляд, это даже можно принять за искусство. Хотя, это максимум, чего сможет добиться травоядное в своей художественной ценности.”
Она выглядела явно огорченной, что ей пришлось выдавить из себя даже такую ‘похвалу’ ради Самиры. Резким и раздраженным взмахом руки, она отослала Ла прочь, а зайчонок был лишь счастлив убраться обратно на свое место.
“Кушать подано”.
Дежурная фраза, произнесенная тучным метрдотелем, ознаменовала начало хаоса. Массивные двери из дерева распахнулись, впуская дюжины слуг, которые заполонили помещение подносами с едой и прекрасным вином.
Ла посмотрела на свои коленки, где восседал плюшевый волчонок, которому не было никакого дела до целого роя придворных вокруг. Перед ней поместили поднос – он не был похож на все остальные, он не был сделан из серебра с золотой окантовкой по краям. Он был деревянным, хлипким и старым, на котором в кучу, без разбора было свалено ассорти из овощей. Ла стало интересно, не забрали ли её обед просто у одного из слуг вместе с подносом, лишь бы ‘гостья Леди Самиры’ смогла хотя бы чего-нибудь пожевать, пока две волчицы будут наслаждаться пиром. В любом случае, она не собиралась смотреть даренному коню в зубы.
Она подняла глаза и увидела, что хозяйкам замка предоставили красивые тарелки из белой керамики, в которых было что-то, что она никогда еще не видела. Что-то красное и мягкое, не похожее ни на один из видов овощей, которые она знала. Поначалу, она подумала, что это свекла; она видела, как её готовили пару раз в деревне, и она выглядела немного похожей…
И только в этот момент она всё поняла. Ну конечно, как она могла забыть что-то настолько основополагающее, что-то настолько важное, что вся её жизнь вертелась вокруг этого? Хищники едят мясо. Так получается это… это то, как выглядит мясо? Она никогда его не видела, уж точно не в таком виде, нарезанным крупными кусками, чтобы его было удобно употреблять с помощью ножа и вилки.
Она была очень голодной, но так и не могла притронуться к своей еде. Она была прикована взглядом к своей подруге, которая жадно пожирала, кусок за куском, все еще окровавленную плоть, используя свои мощные клыки, которые с легкостью разрывали мясо на более удобные для глотания кусочки.
Располагаясь на своем почетном месте, Леди Семирамис определенно обладала более хорошими манерами по сравнению со своей дочерью, но, с другой стороны, холодная безразличность с которой та следовала этикету за столом, поедая другое существо, делало эту картину только более жуткой.
Конечно же Ла знала, что они получают мясо из таких, как она – Звездочек, которым при рождении была уготована почетная миссия накормить Аристократов. Но она никогда особо не задумывалась о том, как это действительно происходит. Её учили всему, что должно произойти ровно до момента её смерти – как представляться, как впечатлить хищника, как сохранять самообладание в случае, если первый укус не оказался фатальным. Но только теперь она поняла, что происходит после.
Она задавалась вопросом, являлись ли эти куски мяса, которые один за другим исчезали с тарелки ненасытной Самиры, кем-то, кого она знала. Возможно кем-то, кого она видела во время своих игр в замке. Сколько из их числа являлись Звездочками?
Её потерянное выражение лица не осталось незамеченным.
“Ты в порядке, Ла?” – спросил волчонок с пастью, набитой полупережеванным мясом. Заметив на себе взгляд своей мамы, она тихонечко извинилась, проглотила пищу, протерла свою пасть салфеткой и повторила вопрос: “Все в порядке? Ты разве не голодна?”
Зайчонок моргнул: “А… ох, я в порядке, я просто… думала”. Она вытащила кусок сырого картофеля со своего подноса и начала его жевать; нелепая попытка скрыть свои тяжелые мысли.
“Ты не выглядишь, будто все в порядке. Что не так?” – настаивала волчица.
“Нет, правда, ничего, я…”
“Ла. Прошу”.
После этих слов Ла вздохнула, взглянула на свою куклу, ища у той поддержки и затем вновь перевела взгляд на Самиру: “Я просто думала… это… это то, как мы выглядим после?”
“А?” – только и спросила волчица в недоумении, проследив за направлением вытянутого пальца Ла, пока её взгляд не приземлился на мясо в своей тарелке. Она выглядела абсолютно растерянно, услышав вопрос Ла: “Что ты имеешь в виду?”
“Это… заяц?”
Волчонок начал беспомощно озираться по сторонам, отчаянно ища кого-то, кто мог помочь выйти из этой ситуации. Все слуги давно ушли; единственный, кто был за столом, помимо них, была её мама, которая лишь одарила Самиру понимающим, в какой-то мере, довольным взглядом.
Даже кому-то настолько изящному как Леди, было тяжело противиться идеальной возможности кинуть еще немного яда в сторону Ла.
“Я тебя прекрасно понимаю, будучи на тарелке, они действительно все на одно лицо. Возможно ты дашь ей кусочек на пробу, чтобы она сама смогла ответить на свой вопрос? Всего лишь еще один пунктик в этом продолжающем расти списке нарушений”. Она усмехнулась собственной реплике. Ей доставляло удовольствие каждое произнесенное слово, которое она смаковала перед тем, как его озвучить. Чистый яд сочился с её губ, скрытый приветливым тоном и выражением морды.
Самира проигнорировала жестокий комментарий своей матери; она была слишком озабочена, пытаясь выяснить, что сказать своей подруге. У Самиры не было ответа на заданный ей вопрос; точнее, у неё не было ответа, который она готова была озвучить. Она взглянула на свою тарелку со вздохом. И вдруг, прямо как раньше, её мордочку вновь озарила улыбка.
“Матушка, я наелась. Могу ли я снова пойти поиграть с Ла?”
Леди Семирамис выглядела неубежденной, но после пары секунд, раздраженным жестом отпустила двух детей.
Перед тем как уйти, и пока взрослая волчица смотрела в другую сторону, Ла успела запихнуть в себя немного еды с подноса и только потом побежала вслед за подругой.
Оставшись в обеденном зале наедине с собой, не считая безмолвную обслугу и изысканные статуи, Леди Семирамис сделала глоток из своего бокала с терпким красным вином и издала громкий, болезненный вздох.