Судьба одной куклы

Глава 4

Они даже не успели опомниться, как часы протекли совершенно для них незаметно. Единственное, что напомнило им о том, как много времени они провели, наслаждаясь компанией друг друга, был все нарастающий голод, который начинал все сильнее терзать двух подруг. В особенности это относилось к Ла, у которой не было и крошки во рту со вчерашнего дня. Живот зайчихи урчал так сильно, что даже умудрился испугать Самиру. По этой причине, после обязательных дружеских подначиваний на эту тему, волчица согласилась, что пора обедать.

Как только они в спешке вновь облачились в свою одежду, Ла предложила устроить набег на кухню и найти чего-нибудь съестного прямо там. Они утаскивали разные вещи со всего замка весь день, на что все придворные, естественно, закрывали глаза благодаря статусу Самиры. И хотя волчице, изначально, понравилась идея подруги, ведь, по сути, это стало бы продолжением их совместных забав, на полпути Самира резко остановилась.

“Нет,” – внезапно выпалила она, хватая зайчиху за рукав, не позволяя той сдвинуться с места. Выглядело это так, словно на неё снизошло какое-то мрачное озарение: “Кухня… под запретом”.

Вначале, Ла лишь усмехнулась над самой идеей, что нечто в замке может быть под запретом для дочери Леди. Однако, крайне серьезный тон волчицы и её резкая смена в поведении убедили Ла, что Самира не шутит: “Хорошо… но почему?”

“Она под запретом,” - громко зарычала Самира. Вид своей подруги в таком состоянии заставил Ла вздрогнуть. На какой-то момент она увидела в глазах волчицы заставляющий застыть на месте взгляд хищницы, который ей достался от матери, но, в отличии от Леди, Самира не сдерживала себя всякими рамками аристократических норм поведения и приличия.

“Ладно, ладно…” – сказала зайчиха, доставая свою руку из хватки волчицы, которая становилась слишком болезненной. Видя насколько опешила Ла, Самира быстро успокоилась, а её морда стала более расслабленной.

“Извини, я просто…” – начала было волчица, но тут же ей в голову пришла идея. Она гордо засияла перед Ла, театрально поднимая палец вверх: “… Я знаю! Скоро будет обед, и я попрошу Маму, чтобы ты пообедала с нами!”

Но тут же стало очевидно, что зайчиха и близко не оценила такую идею. “Ох нет, нет, нет, нет,” – замямлила она. – “Я не смогу… твоя мама сказала только два часа, и мне тут больше не рады. Я просто, пожалуй, пойду и поем чего-нибудь дома.”

Самира знала, что это всего лишь оправдание. Она была в гостях у Ла уже достаточно много раз, чтобы знать, что их семья чаще голодает, чем ест. Их единственным источником дохода была плата её матери за их игровые встречи, а семье Ла необходимо было кормить четыре рта в течение всей зимы. Нет, она не допустит, чтобы Ла просто смогла поесть ‘чего-нибудь’. Впрочем, Самира также понимала, почему её подруга ищет подобные оправдания. Это было тяжело понять для волчицы, ведь в её глазах, Леди Семирамис была заботливой, умной и любящей матерью. Да, у них периодически тоже возникали ссоры, но она никогда ни в чем не отказывала своей дочери, и не было в этом мире не единого зверя, которого она любила больше. Но теперь Самира видела, в каком ужасе от неё пребывает Ла. Юная волчица была уверена в том, что этот страх пройдет сразу, как только два её лучших друга смогут узнать каждого получше. Да и к тому же, до сих пор, она брала во внимание желание Ла проводить как можно меньше времени около Леди Семирамис.

Возможно, настал тот самый момент, когда это изменится. “Мама будет рада принять тебя за обедом,” – сказала она с уверенностью. Видя шокированную от этих слов Ла, она усмехнулась, как будто это была всего лишь невинная шутка: “Не в этом смысле!”

Ла перепробовала все, чтобы избежать этого предложения, но Самира оказалась крайне настойчивой. В волчонке сразу было видно будущую Баронессу; по крайней мере, в харизме ей явно было не занимать, ведь после всего пары минут уговоров и обещаний, уже сам зайчонок готов был поверить, что Леди Семирамис была просто немного стеснительной.

Ну, значит договорились. Ла посоветовали подождать прямо здесь. Её деревянная фигурка также была возвращена и вложена ей в руку – что-то насчет ‘сюрприза’ или вроде того. После этого, без дальнейшего промедления, волчица сразу испарилась, как будто её здесь и не было.

Началось долгое и томительное ожидание, во время которого целый ворох слуг бегал туда-сюда по коридору, пытаясь не обращать внимание на зайчонка, который просто продолжал стоять на месте и делать вид, что чем-то крайне занят. В конце концов, за ней пришли, но не Самира, как изначально ожидалось, а знакомая ежиха.

“Ах, вот ты где. Пошли со мной, ты была любезно приглашена присоединиться к трапезе Леди Семирамис и Леди Самире.”

Придворная взяла ребенка за руку и повела ту за собой по коридорам.

К тому моменту, как её провели через дверной проём, который вел в обеденный зал, стол уже был полностью накрыт. Перед Ла предстала поистине изящное зрелище: цветы в вазочках и свечи с благовониями, столовые приборы из чистого серебра, большие хрустальные стаканы и вышитые из шелка салфетки. За столом без труда смогли бы расположиться и тридцать гостей, но в данный момент за ним присутствовали только двое. Обе волчицы посмотрели на Ла, когда та зашла в помещение; взгляд одной был наполнен искренней радостью, взгляд другой – плохо скрываемым желанием вцепиться зайчонку в горло.

Зайчонок начал было переминаться с ноги на ногу, но ежиха быстро провела Ла к своему месту. Вокруг стола стояло множество стульев, все из которых были искусно украшены высеченными на них волками, а её собственный стул, как оказалось, располагался прямо напротив места Самиры. Леди Семирамис, что очевидно, восседала во главе стола.

Ла вскарабкалась на стул с мягкой бархатной подушкой и посмотрела на Самиру с ужасом в глазах. Её подруга же ограничилась лишь самодовольной ухмылкой до ушей в качестве ответа.

Первые секунды прошли в неловкой тишине; два голодных ребенка и раздраженная мать, сидящие за столом, не знающие, с чего начать разговор. Неудивительно, что именно волчонок первым решил растопить этот лед. Она наклонилась вперед и начала шептать Ла на ухо.

“Матушка обожает всякие необычные безделушки. У неё даже есть своя собственная Школа Искусств,” – прошептала она, показывая на маленькую скульптурку, которую зайчонок продолжал сжимать в руке. – “Ты должна показать ей свою фигурку”.

Ла посмотрела на свою подругу, хмурясь и выражая беспокойство по поводу этой идеи. Она даже осмелилась метнуть секундный взгляд в сторону Леди, но отблеск этих холодных глаз, которые буквально изничтожали её, для Ла оказалось зрелищем, которое та была не в состоянии вынести. Ахнув от ужаса, она тут же отвела взгляд в сторону. Даже находясь за другим концом стола, Леди заставляла чувствовать Ла себя такой крохотной, ох, насколько же ничтожно крохотной…

Самира заметила это, и на её мордочке начала появляться озорная маленькая улыбка: “Ох, Матушка! Ла хотела показать тебе кое-что, что она сделала своими руками”.

Душа Ла тут же ушла ей в пятки. Она почувствовала, как от страха начали неметь её конечности. Она умоляюще взглянула на подругу. Прошу, нет…

Аристократка лишь вздернула левую бровь, стараясь из всех сил потакать своей дочери. Её тон был скучающим и лишенным заинтересованности, но, по крайне мере, она старалась.

“Вот как, неужели?” – спросила Леди, переводя взгляд с дочери на Ла. – “Подойди и продемонстрируй мне это ‘кое-что’, о чем говорит моя дочь”.

С приказом аристократки Ла спорить точно не собиралась. Она вновь вернулась к состоянию, которое было наиболее естественно для зайчихи, подкрепленное опытом и множеством уроков со своей мамой о правилах поведения в присутствии Аристократов. Это помогло ей успокоить нервы. Правда в этот раз, объектом интереса Леди была не она сама, а её фигурка.