Страница 29 из 54
****
- Так точно, товарищ генерал-полковник! Заметил, как он на чужой кульман очень уж заинтересованно смотрит. Потом он на меня своими глазами такой масленый взгляд бросил, что мне противно стало. Но вы же, сами учили, что враг может затаиться где угодно, и что любые способы хороши для разоблачения врагов народа. Вот я и решил попробовать. Ну не мог же я пройти мимо...
Оказывается моя свежеприобретенная эмпатия на мужчин тоже действует. Поддался на приглашение этого гомика в гости, где он в первую очередь попытался меня споить одновременно со своими подходами. Как же это противно все-таки было. Меня споить? Три раза ха-ха! Сам налакался в стельку. Всего-то пятка ударов по почкам хватило, чтобы он поплыл и раскололся.
- Знаешь, Синельников, если бы вот не это, - Берия вытащил из ящика стола папку и почти швырнул ее на стол, - я бы вообще неизвестно что о тебе подумал.
Так, а это что еще?
- Здесь семь, - начальник СГБ (на правах зампреда Совмина) рванул завязки папки. Из нее вывалились на стол несколько листков бумаги, - семь анонимок на тебя. И каждая написана мужским почерком.
Я приметил знакомые зелененькие бланки графологической экспертизы, приколотые снизу к каждой бумажке и высовывающиеся краями из под некоторых анонимок.
- И в каждой совершенно отдельный эпизод. Ну, сколько можно шляться по бабам? И ни одной жалобы на тебя, майор, написанной женщиной. И чем ты их так ублажаешь, что они даже кляузы писать на тебя не хотят?
Странно. Мне почему-то казалось, что все обстоит строго наоборот. Не столько я их, как они меня.
- Так вот запомни, Синельников, - Берия собрал все листы обратно в папку, - это, - перед моим носом потрясли все той же злосчастной папкой, - будет лежать у меня в ящике стола.
Лаврентий Палыч убрал, наконец, папку обратно в стол, укоризненно посверкал на меня своим пенсне и уже почти спокойным тоном добавил:
- Представление на тебя, майор, за молниеносную операцию по раскрытию и обезвреживанию немецкого шпиона я уже подписал. Но постарайся, все же, что бы больше анонимок на тебя не приходило.
Уже уходя, я своим острым слухом расслышал явно не предназначенные мне слова:
- Совсем еще мальчишка...
Вот так на моей груди появился орден Красной Звезды. А у нашего главы СГБ оказывается давно компромат на меня копится. Хорошо еще, что он не стал делать выводы из того, что анонимки только от мужиков. А может, сделал, но не стал озвучивать?
****
Регистрацию брака отметили все той же маленькой компанией в небольшом уютном ресторанчике со странным названием "Таверна. У веселого шушпанчика". Викентьев с Катей нашли его совершенно случайно, когда возвращались с одной из нечастых поездок в Санкт-Петербург, и свернули с трассы, чтобы перекусить чем-нибудь получше, чем в придорожной забегаловке. Заведение им очень понравилось. Прекрасная стилизация под средневековье, великолепная кухня и совершенно незаметное обслуживание. Возвращаясь, они долго спорили о названии ресторана. Юрий утверждал, что хозяин наверняка бывший фидошник, а Екатерина настаивала на том, что он или мистик, или свихнувшийся математик, и упоминала при этом почему-то Анри Пуанкаре.
Сначала выпили за здоровье молодых. Затем за будущего первенца. Потом, как положено, за родителей новобрачных, увы отсутствующих. Пригласить их на свадьбу не было возможности из за секретности. Итак, за территорию НИИ и бывшего военного поселка приходилось выезжать по чужим документам. Разделения по интересам, как это обычно бывает на таких мероприятиях, у маленького коллектива не произошло. Разговор, как всегда, свернул на рабочие темы. Стали решать, что важнее для СССР, историческое послезнание или современная техника. Победила третья точка зрения, Павла Ефимовича. Он утверждал, что самая главная информация, это возможные пути политико-экономического развития общества.
- Подумайте сами, - Коган сделал глоток "Вдовы Клико" из хрустального бокала на высокой ножке, - Ведь в чем суть западной идеологии? Какую идею стали продвигать в массы после 1991 года? Обогащайтесь! Материальная мотивация самая легко и относительно быстро удовлетворимая. А это же основная причина коррупции, этой, можно сказать, раковой опухоли на нашем обществе.
- Да просто у людей совести нет, - тут же высказался Дима, - не могут у нас некоторые чиновники без взяток жить.
- Не просто не могут, - добавил Малышев, - не хотят.
- О, как, - сделал вид, что удивился полковник, - и куда же у них совесть делась?
- Да и не было никогда, - констатировал Саша Логинов.
- Ну, что значит, не было, - возразил Коган, - Вы, друзья мои не пробовали задуматься, откуда совесть берется, и куда потом девается.
- Ну, берется она от папы с мамой. Как они ребенка воспитают, - тут же сказал Викентьев.
- Правильно, на собственном примере, - полковник поднял свой бокал и протянул его ближе к молодым, - Вот давайте и выпьем за тебя, Катенька, и за тебя, Юра, как за будущих родителей!
Звон хрусталя поплыл по таверне, заглушая тихую музыку.
- Горько! - тут же потребовал неугомонный Димка.
- Го-о-о-орко! - поддержали остальные.
Катя с удовольствием пересела на колени к мужу, обняла его и затянула поцелуй так, как только смогла. Под аплодисменты она вернулась обратно на свое место, благодарно улыбнулась зрителям и, изменив улыбку на своем лице на донельзя хитрую, посмотрела на Когана:
- Пал Ефимыч, а ведь вы нам так и не рассказали, куда убегает совесть?
- Куда, говоришь, убегает совесть? - куратор задумался, - Понимаете ребята, чтобы она не исчезла, у человека должны быть убеждения, какая-то цель в жизни... Если есть к чему стремиться, если с детства уверен в правильности выбранного пути... И вот здесь-то и всплывают вполне определенные плюсы советской идеологии. Она в СССР начиналась, чуть ли не с детского сада. Дедушка Ленин, рассказы о революции. Октябрята, пионеры, комсомольцы в школе. Пусть, часто топорно, но с формированием в первую очередь нематериальных этических мотиваций у молодежи в Советском Союзе хоть как-то, но справлялись, - Коган помолчал и добавил: - Сейчас эту нишу, возможно, смогла бы занять религия, но попам больше нравится обогащаться. В конце концов, церковь это коммерческая организация между паствой и богом. Да и, много ли сейчас по-настоящему верующих?
- Павел Ефимович, а вы? - спросил Николай.
- Что я? - не понял полковник.
- Ну, вы в бога верите?
- Нет, Коля, не верю. Слишком много несправедливости на нашей планете, - Коган опять задумался, - Если бы существовало какое-то высшее существо, то и этика у него была бы соответствующая. И как тогда понимать инквизицию, крестовые походы, гражданские войны и газовые камеры в концлагерях? Другое дело, что у меня полно хороших знакомых, которые искренне считают, что бог есть. Поэтому и уважаю чужие верования. А сам я, Николай, верю в хороших людей, которые помогут и в горе, и в радости.
Глава 5.
- Какого х... ты здесь валяешься?! - трясу в хлам пьяного подполковника за плечи. Не помогает. Так, здесь где-то я видел ведро. Наполняю ржавой водой из под крана и выливаю на опухшую рожу.
- Ты ххто? - мямлит морда.
- Хрен в пальто! Почему ты, командир полка, в рабочее время пьянствуешь?
-Да паашел ты! Да я тебя...
Посылать меня, майора СГБ, оперативника и старшего группы Специальной Комиссии Контроля? Легенький такой удар кулаком по животу. Подпол мгновенно затыкается и сгибается на койке пополам. Тут же несколько потревоженный желудок начинает извергать из себя прямо на одеяло выпивку и закуску из ассортимента, широко представленного на стоящем у окна столе. Ну и вонь. Выливаю второе ведро на подпола.
- Чтобы через полчаса был в штабе, - приказываю я и выхожу из командирского домика.