Страница 54 из 54
****
- Ну, хоть в этот раз ты мне скажешь хоть что-нибудь хорошее? - У высокого было плохое настроение.
- Ни хрена, - настроение неброского было ничуть не лучше, - охраняют этот институт не хуже резиденции президента. Ближе сотни метров к забору не подойти. Сразу засекут. Нужна как минимум небольшая армия.
- Совсем никак? - спросил высокий и глотнул коньяку из своего бокала.
Неброский скептически посмотрел на собеседника и тоже сделал глоток, но не выпил сразу, а сначала посмаковал.
- Есть одна зацепка, - после небольшой паузы ответил он, - Логинов тогда проболтался, что иногда, после каких-либо успехов в том мире, они всей компанией ездят в один уютный ресторанчик. Некая "Таверна у веселого Шушпанчика".
- Дурацкое название, - тут же высказался высокий.
- А тебе не все равно? - парировал человек в сером свитере и джинсах, - Так вот, я сам не поленился и съездил туда. Надо признать довольно уютное местечко и готовят не хреново. Я уже распорядился выкупить его.
- Зачем? - удивился высокий.
- Вот так и знал, что спросишь! - хмыкнул неброский, - Охрана "шмелевцев" наверняка проверяет эту таверну перед приездом начальства. Снаружи, если будем работать в лоб, даже если у нас прилично боевиков будет, пока положим спецназовцев, они подмогу успеют вызвать. И получишь ты дырку от бублика. А так, - он еще выпил немного коньяка, опять посмаковал, - внутри хватит всего несколько человек, и стволы с глушителями нормально запрячем. Пока боевики будут выбивать охрану, мы возьмем этих "шмелевцев" тепленькими. С пылу, с жару расслабленными. Я сам там буду каждый вечер сидеть. Стану, так сказать, постоянным клиентом собственного ресторана.
- Сам? - опять удивился высокий, задумался, а потом, понимая, что теряет контроль над ситуацией, спросил - Слушай, а ты меня потом не кинешь?
Неброский посмотрел презрительно на собеседника и констатировал:
- Дурак. И что я потом один буду делать со всей этой информацией? Это ведь у тебя налаженные каналы продажи новейших инноваций на запад. Да и сдать ты меня можешь в любой момент. Зелененьких у тебя раз этак в пятьдесят больше. А без них я разворачиваться слишком долго буду, несмотря на все мои связи с ГРУ. Грушники, кстати, меня-то терпят только потому, что сами в этот "Шмель" залезть не могут. Знают, что президент наложил вето на любые телодвижения в сторону проекта. Но им, все же, интересно. А ты... Мне просто делиться с тобой выгоднее, чем с другими. И постарайся все же не забывать, что это я тебя когда-то завербовал в осведомители КГБ, а потом вытащил все бумажки из архива, когда Союз накрылся.
****
Снаряды перемалывали стены казарм пограничников и МПД* наших войск, расположенных близ границы, как картонные. Бревна летали, как спички. Артобстрел начался ровно в четыре часа воскресного утра шестнадцатого июня. Продолжался он ровно двадцать минут. Тысячи тонн снарядов рвали в клочья нашу родную советскую землю. Надо честно признать, что стреляли немцы довольно метко. Смешали цели с землей качественно. Вот только... пустые это были казармы и зимние лагеря. Потерь с нашей стороны практически не было. Ровно в десять вечера субботы началась эвакуация мирного населения внутренними войсками на двадцать - двадцать пять километров от линии фронта. Плакали женщины, ревели разбуженные солдатами дети, хмурили лица мужики, но лихорадочно грузили все самое ценное на телеги и уходили на восток.
Советская армия была одновременно поднята по тревоге в девять вечера накануне войны на всем протяжении западной границы. Во всех подразделениях были зачитаны сразу Постановление Советского правительства и приказ. В Постановлении было сказано о создании Государственного Комитета Обороны во главе с товарищем Сталиным и о передаче всей власти в стране ГКО. Приказ Верховного Главнокомандующего извещал личный состав о наступающей завтра войне и призывал воинов быть твердыми и мужественными в обороне Родины.
Немцы во многих местах заметили подозрительные действия на нашей территории, но остановить уже раскрученный маховик войны было невозможно. В два часа ночи пограничники начали покидать казармы и устраиваться в блиндажах и окопах, без особой спешки отрытых и замаскированных заранее в короткие летние ночи.
Около половины четвертого взлетели ночные разведчики Ту-2. В те же четыре ноль-ноль они уже начали фиксацию точных мест расположения вражеских батарей. Натренированные штурманы только и успевали, что щелкать кнопками дистанционных спусков затворов фотоаппаратуры. На аэрофотоснимках потом отлично были видны длинные засветки огненных языков пламени из стволов орудий.
В четыре двадцать пять вперед двинулись немецкая пехота и танки. Вот только далеко пройти не смогли. Так как большая часть границы проходила по водным рубежам, то первые же танки, въехавшие на пограничные мосты, уходили на дно вместе с взорванными пролетами. Пехота, попробовавшая форсировать реки и речушки на заранее собранных лодках, нарвалась на огонь крупнокалиберных пулеметов, тяжелые пули которых рвали тела немецких солдат в клочья. Появились первые жертвы этой Великой Войны. Там же, где немцам все-таки удавалось высадиться, ни о каком серьезном продвижении на восток они даже и не задумывались. Берег оказался густо усыпан минами на всех направлениях, где фашисты планировали прорыв нашей обороны. Попытки использования противником полевой артиллерии и минометов тут же пресекались появившимися неизвестно откуда чудовищными бронированными монстрами. Самоходные артиллерийские установки 2С3 "Акация", неделями уже дожидавшиеся своего звездного часа в неглубоких капонирах в паре километров от границы, выезжали из своих замаскированных убежищ и прямой наводкой укладывали свои 152 миллиметровые снаряды точно по целям. Тяжелый многомесячный ночной труд саперов по подготовке укрытий для техники не пропал даром. А как сложно было скоординировать в каждом конкретном случае действия по маскировке шума двигателей этих тяжелых самоходок, когда они ночами буквально на ощупь заползали в свои капониры. То пьяный якобы тракторист решит доярку покатать ночью на тракторе с оторванным глушителем (Утром наблюдатели сопредельной стороны с большим удовольствием через цейсовскую оптику фиксировали, как эти варвары вытаскивают лошадьми свалившийся в овраг трактор). То опять ночная рыбалка на этой их алюминиевой "Казанке" с подвесным двухтактным мотором, который всю рыбу в реке распугивает.
На сухопутных участках границы положение у немецких войск оказалось ничуть не лучше. Точно так же граница оказалась густо усеяна минами. Точно так же неизвестно откуда появлялись тяжелые самоходки и прямой наводкой расстреливали фашистов. Сами при этом получая только царапины на краске. Основная немецкая противотанковая артиллерия - 37-мм РаК-35/36 не могла повредить нашим самоходным орудиям никак. После первого же выстрела - в том случае если их не засекли раньше - эти игрушечные пушечки немедленно уничтожались. Немецкие танки не успевали подойти на дальность прямого выстрела, так как самоходки начинали их уничтожать с дистанции четыре километра или после первого появления из-за складок местности и естественных укрытий.
В это же самое время реактивная и ствольная артиллерия открыла огонь по подтвержденным авиаразведкой местам расположения вражеских батарей. Имея оружие значительно более высокой точности и дальности поражения, наши артиллеристы практически лишили Вермахт большей части всех приготовленных к войне стволов большого калибра. Расход снарядов и ракет был огромным, но армейских снабженцев это не очень волновало - многочисленные склады были заполнены всем необходимым. После уничтожения вражеской артиллерии огонь был перенесен на расположение штабов противника. В результате Вермахт оказался частично обезглавленным.
Сталинские соколы в эту ночь тоже не спали.