Страница 30 из 75
Эти харадрим были из племени укротителей муммакилов. Доказательством служило то, что они привели с собой одного из этих впечатляющих и грозных существ. Гигантское, устрашающее создание, напоминало огромного слона, но с совершенно иным внешним обликом. Его массивное тело украшали узоры и различные доспехи, придавая ему внушительный вид. Муммакил был вооружен не только своей мощью и острыми разветвлёнными бивнями, но и большими башенками, на которых разместились стреляющие харадрим. Появление этого монстра у некоторых вызывало большее беспокойство, чем сам Агандаур.
Ворота города оставались открытыми, пока стражники на башнях издалека не заметили приближающихся людей вместе с Агандауром и муммакилом. Стража Стурлура, признавая харадрим союзниками, могла предположить, что это запоздалые люди вождя Кхузаймаха. Они хорошо знали, кто такие черные нуменорцы, но их появление стало настоящей неожиданностью, и они не знали, как на это реагировать. Дополнительной странностью было то, что ни один разведчик не доложил о движении каравана с черными нуменорцами. Стража Стурлура не успела ничего предпринять, кроме как закрыть ворота.
Агандаур не собирался вести переговоры или тянуть время. Когда он заметил, что перед ним закрывают ворота, он полностью проигнорировал приветствия и вопросы стражи на вершинах стен города. Молча отдав приказ погонщику муммакила, он решил разрушить городские ворота.
Земля затряслась под тяжестью муммакила, когда тот стремительно набежал на ворота. Мощные удары его могучих ног раздавались эхом, поднимая облака пыли и обломков. Стража на стенах и за воротами замерла, ощущая приближающуюся угрозу. И вот, с грохотом и треском, ворота не выдержали атаки и разлетелись вдребезги, открывая путь для вторжения Агандаура и его людей.
Хотя стены Стурлура были достаточно высокими, главные ворота оказались весьма хлипкими. Их задача заключалась в сдерживании толп рабов, а массивные, но не укреплённые ворота могли удерживать натиск только в случае необходимости. Эта необходимость отпала много лет назад, так как большую часть рабов теперь содержали на серебряных рудниках вдали от города. Поэтому за состоянием этих ворот власти Стурлура не следили.
Поскольку баллисты остались неповрежденными — Гром не успел выполнить свою задачу, варяги смогли выпустить несколько болтов по муммакилу и наемникам Агандаура, прежде чем ворота были разрушены. Грозное чудовище из дальнего Харада, казалось, не заметило, как огромное древко с мощным стальным наконечником вонзилось в его плоть. Боль и гнев, которые последовали, лишь усилили его натиск, и муммакил разнёс ворота на куски. Однако, когда стальной болт извлекли из его тела, оставшаяся зияющая рана свидетельствовала о том, что это ранение не прошло без последствий — животному явно требовался уход.
Некоторым гвардейцам Агандаура и пиратам повезло еще меньше. Ни крепкие доспехи, ни быстрая реакция корсаров не смогли предотвратить их гибель от смертоносных болтов, летевших прямо на них.
Первыми, с воодушевляющими возгласами и песнями на устах, в город ворвались пиратские банды. Немногочисленная стража у ворот, даже если бы она хотела противостоять натиску нескольких сотен разгорячённых разбойников, была обречена на поражение. Пираты бросились на них, словно неистовый прибой, сметая защитников настолько быстро, что те не успели опомниться.
Банды пиратов быстро разбрелись по улицам, разрушая и грабя всё на своём пути. Они не обращали внимания на перепуганных безоружных жителей, большинство из которых пока оставались незамеченными.
Следом за пиратами, неспешно и с обнажёнными клинками, в Стурлур вошли черные нуменорцы.
Дуф вспомнил, как, перед тем как продолжить путь со своей командой, пробиваясь к казарме, он обернулся и увидел, как черные нуменорцы беспристрастно начали резать всех людей, как скот. Стражники, раненые, безоружные мужчины и женщины, оцепеневшие от страха, даже дети — никого не щадили.
Сердце гнома сжалось от увиденной картины, когда перед черным нуменорцем, обнимая на руках своё дитя, застыла от страха женщина средних лет со слезами на глазах. Дуф находился в состоянии лёгкого шока от того, что начали творить люди Агандаура; ни он, ни Шани не знали об их намерениях. Один резкий взмах полуторного меча, один удар… И две жизни прерваны, одна из которых даже не успела толком начаться.
Гневная пелена на мгновение затмила сознание Дуфа. Давно он не видел такой бессмысленной жестокости. Сжав рукоять своего молота, он уже был готов броситься в бой, чтобы отомстить за убитые жизни незнакомых ему людей. Но его руку остановила Шани.
«Дуф, нельзя медлить. На нашей стороне преимущество внезапности, но численное превосходство явно не на нашей стороне. Идём скорее!» — сказала она.
Отряд наемников под предводительством Шани, оставив позади разрушенные казармы стражи, стремился к дворцу. В этот миг город погрузился в панику и смятение, никто не догадывался, что незваные гости ворвались в столицу, проломив главные ворота. Выжившие, сраженные ужасом, пытались добраться до безопасных кварталов, чтобы предупредить о нападении, но стражники думали, что это очередные столкновения между воинами Харада и вастаками. Они не могли представить, что армия Агандаура, принеся с собой муммакила, ворвалась с тайными намерениями.
С боевым горном, что огласил улицы, южане не собирались терять времени на выяснение причин хаоса. Первые стычки между ними и людьми востока произошли молниеносно.
Пользуясь суматохой, пиратские бандиты не отвлекались на уличные бои, обирая всё, что попадалось под руку. Черные нуменорцы, следовавшие за ними, не знали пощады и оставляли за собой лишь трупы. Гвардейцы Агандаура не интересовали ни золото, ни богатства — они следовали приказам, известным лишь им.
На пути к дворцу наемники Шани, несмотря на хаос, старались не трогать мирных жителей. Они двигались быстро, лишь иногда отвлекаясь на возможность пограбить дома или лавки. Когда на их пути встречались воины, будь то местные стражи или иноземцы, Шани действовала с ясностью ума: если можно было избежать боя, она использовала эту возможность, а при неизбежной схватке смело шла в бой.
После одной из не затянувшихся стычек Дуф смотрел на свою предводительницу с недоверием. Воспоминания о женщине с ребенком, погибшей от рук черных нуменорцев, преследовали его. Мысль о том, что Шани могла быть в курсе замысла Агандаура, мучила его. Не имея возможности обсудить это с ней, Дуф оставался с этими гнетущими мыслями в одиночестве. «Не верю… Шани не могла согласиться на такое. Даже если бы сама не тронула тех, кто не способен дать отпор, она бы не согласилась», — убеждал он себя. «А может, я её просто плохо знаю? Как можно изучить человека за полгода? Что она сама думает об этом?» — эти вопросы терзали его даже во время боя. В конце концов, он пришёл к выводу: «Нет, так продолжаться не может. Если Шани не знала о планах этого чудовища, но продолжает выполнять его приказы, я уйду. С меня хватит. Это не то, чего я хотел».
На подходе к району, где располагался дворец, путь преградили черные нуменорцы и несколько гвардейцев змеиной стражи, воздвигая баррикады. Увидев Шани, командир безмолвно отдал приказ освободить проход для неё и её людей. Когда они прошли, шеренга снова замкнулась, не намереваясь больше никого впускать.
Этот район, соседствующий с дворцом, отличался спокойствием. Звуки уличных стычек и крики жителей доносились из других частей столицы. Судя по всему, Агандаур успешно окружил это место, не желая устраивать здесь хаос, как в других кварталах.