Страница 38 из 72
Только в классе Зельеварения сохранялась прохлада — замок учел, что повышение температуры может повредить ингредиенты и зелья. Но для детей прохлада стала терпимой — пар изо ртов уже не валил, как прежде. И к котлам теперь никто не прижимался, благодаря чему зима ожидалась не с таким страхом, как раньше, а с предвкушением и радостью.
Среди детей и пиктов началась дружба, всё чаще их стали видеть вместе, особенно младшекурсников, которые по росту мало чем отличались от взрослых хоббитов. Ноги у них, правда, были не оволосены, и обувались они, как положено, в сапоги и ботинки, что весьма отличало их от классических невысокликов. Кроме того, они были по-настоящему волшебными существами, в отличие от тех же хоббитов-халфлингов.
Над Драко и его вассалами поначалу хихикали, дразнили и вертели носами, намекая на те запахи навоза и рыбьих потрохов. Но, ко всеобщему смятению, аристократы никак не велись, пересмеиваясь в ответ. И долго бы дети были в непонятках, если б Тео Нотт не прояснил ситуацию — аристократы с лопатой знакомы с детства. У многих высокородных лордов имеются элитные конюшни, в которых живут и гадят рысаки и гиппогрифы, снабжая хозяев навозом. Так что не обессудьте, но лично Драко с трех сопливых лет чистит копыта своего пони и убирает за ним навоз. Сейчас у него не пони, а целый абраксанский крылатый конь, которого он нежно любит, холит и лелеет. Смеяться стало не над чем…
На Рона с некоторых пор напала депрессия — ему стало тягостно без животного. Всё чаще стали замечать, как он грустит в Большом зале, тянется к зверушкам, питомцам других детей, и просит погладить-подержать кролика или белого крысёнка. К Рексу Рон тоже тянулся: бывало, подойдет к собаке, усядется рядом и начнет ласкать и поглаживать по морде, ушам, лапам… Стало понятно, что не зря он старую крысу у брата выпросил — Рон очень сильно любил животных. Звери это понимали и часто сами подходили к Рону. Даже с других факультетов. То и дело натыкались на рыжего мальчишку, сидящего в кресле у камина, а на коленях у него мурлычет чей-нибудь кот. А то и Рекс с Маркизой придут, составят Рону теплую пушистую компанию.
Замечал и понимал это и Дементор, который, охотясь однажды в лесу, схватил зверька, похожего на крысу, но в последний момент вдруг сообразил, что они вообще-то не летают, и не стал наносить смертельный удар. Крепко зажав зверька в когтях, он внимательно рассмотрел его. Ну, крыса крысой, только крупнее и глаза умные. А ещё он с крылышками пернатыми, как у птички. Убивать странную находку даже неинтересно стало. К тому же вспомнился печальный пацан, тоскующий по четвероногому другу. Хм…
— Пу-гу! — разнеслось по залу во время ужина. Дети подняли головы и посмотрели вверх, уже без опасений встречая «страшного» Дементора Гарри Поттера, и увидели, что он парит над столом Гриффиндора. Коротко гукнув, пугач приземлился перед Роном и протянул ему что-то белое, пернатое и крупное.
— Это мне? — удивился Рон. — А кто это?
— Это молодой рон, — сказал Перси, пунктуально поправив очки на носу. — Видимо, только что покинул норку и отправился открывать белый свет. Должен признать, что с человеком у него больше шансов увидеть и познать огромный мир.
Крылатый рон услышал это и с интересом уставился на Рона, решив, по-видимому, стать ручным. Рон, едва живой от изумления, протянул дрожащие руки к Дементору и взял неожиданный подарок. Очутившись в теплых человеческих руках, волшебный зверек тут же старательно обнюхал их, щекоча белыми усиками. Сочтя свою миссию исполненной, от стола оттолкнулся и улетел прочь Дементор, а к Рону стали подходить ребята со всего зала — всем хотелось посмотреть на крылатого тезку Уизли.
— Ой, какой красивый, шерстка шелковистая такая! С платиновым блеском, как… как у лошадки изабелловой масти!
— Рон, дай потрогать…
— Ой, девочки, у него глаза голубые!
— А крылья-то, крылья! Голубенькие понизу…
После обсуждений все постепенно согласились, что рон создан для Рона, что это судьба, не иначе. А то ведь многим захотелось такого же зверька, чуть не кинулись к Гарри заказывать партию крылатиков… А Гарри-то не при делах, это его птица случайно поймала летающую ездовую крысу.
— Как-как? Почему ездовая? — посыпались со всех сторон вопросы, услышав определение от Перси. Тот снова важно поправил очки в роговой оправе.
— Разве вы не знаете, что крылатый рон — это верховой крыс древесных эльфов? Для нелетающих, типа лечурок, дергонов — корневых фей.
На лицах всех присутствующих полное обалдение — никто ничего не понял, конечно же. Про фей корневых, по крайней мере. О лечурках старшие знали. Вот только не видели, чтоб они на крысах летали, как и самих крыс, впрочем. Откуда они вообще взялись?
— Ну, видимо, штормом закинуло из параллельного мира, — Перси с умным видом поддел пальцем вечно сползающие очки. — Иногда их зашвыривает сюда, всяких разных, нездешних и странных: львов крылатых, неучтенных драконов неизвестного вида, крыс вот… Наши-то драконы дикие, шипастые, страшные, ну и вот, временами встречаются у нас драконы, случайно залетевшие к нам из иного мира, они очень сильно отличаются от наших. Кстати, про Коросту я тоже думал, что он пришелец из параллельного мира — уж больно долго жил, на анимага я не мог подумать, уж извините, они же регистрируются, в реестре состоят, да и потом, кто в здравом уме согласится прожить в крысьем виде много лет?
Вот с этими доводами Перси все были согласны и единодушно предложили Рону помощь в подборе подходящей клички для его питомца.
— Ой, да я даже не знаю! — засиял Рон. — В голове столько вариантов кличек! — он любовно погладил зверька. — Откуда ты взялся, скиталец мой крылатый?
Крысёнок навострил ушки при слове «скиталец», что, конечно, Роном было замечено. Радостно улыбнувшись, он потерся носом о шелковистую шерстку.
— Скиталец, да?
В ответ крысёнок мелодично свистнул и ласково сунулся носиком в ухо мальчику, мурашечно щекоча своими усиками. Довольно гавкнул Рекс, одобрительно глядя на Дементора, важно восседающего на столе перед Гарри. Маленький человечек перестал быть один. И это было самым важным для Рекса, остро переживающего тоску ребёнка, неважно, свой он или чужой.
Пихнув носом Маркизу, Рекс позвал её с собой на прогулку. Выйдя в осеннюю темень вечера, собаки немного размялись, бегая по лужайке перед домом Хагрида, потом заглянули на конюшню, проведать фестралов, которых собаки отлично видели. Да не просто видели, а и носом чуяли этих фестрических коней. Проверив конюшню, Рекс выскочил наружу, услышав звук шагов — это Хагрид зачем-то пошел в лес на ночь глядя. За ним весьма неохотно плелся Клык, не любящий ночи и холода. Заинтересовавшись, Рекс решил увязаться за Хагридом — давненько он по лесам не гулял…
Против присутствия двух дополнительных собак Хагрид не возражал, напротив, был рад увеличившейся компании. К ним, впрочем, скоро Дементор присоединился, беззвучно полетел над их головами. Так и двигались они по ночному лесу впятером: впереди Хагрид с фонарем и арбалетом, сзади, почти наступая на пятки — Клык, Рекс и Маркиза с азартом разведчиков шныряли вокруг, а высоко в небе парил невидимка-Дементор.
Долго ли, коротко ли, но забрели они в та-а-акую глушь… Нанюхавшийся до отказа лесных морозных запахов и переполнившись ими по уши, Рекс давно заробел и скромненько жался к ногам Хагрида, единственного знакомого человека в данной местности. Маркиза дрожала под его поджарым брюхом. Ну, было от чего… Встреча с кентаврами любого впечатлит, даже собаку. Особенно собаку, полагающуюся на свой нюх и оттого малость подрастерявшуюся от несочетаемых ароматов конско-человечьих тел. Тем более что и глаза видели то же самое — несочетаемое сочетание тел лошади и человека. Вот чего-чего, а этого Рекс так и не смог уразуметь своим совершенным мозгом. Слова «кентавр» в его собачьей азбуке ещё не было…