Страница 35 из 72
Северус глянул на слизеринцев и хмуро осведомился у самого ближнего к нему:
— Мистер Флинт, вы-то хоть в Больничное крыло заглядывали? Обращались за помощью к мадам Помфри?
— Зачем? — тут же строптиво ощетинился шестикурсник. — Мы не больны!
Северус вздохнул — ну да, ну да, как будто он детей не знает… Многие ли из них согласятся добровольно признаться в своих болях или слабостях? Да они голой пяткой на гвоздь наступят и скроют это даже от родной матери! Какая больница, вы что?! Я не идиот, я живой и здоровый, и меня силком не затащите на уколы. К мадам Помфри обычно соглашались пойти только те, кто получил бладжером по голове, оглушенные, иначе говоря. Ну и с переломами, конечно, потому что перелом ноги или руки — это даже для самого упертого подростка самый край! Вот тут, хочешь не хочешь, а пойдешь и сам попросишь стакан Костероста. Царапины и ссадины детками не воспринимаются всерьез, чепуха же! Как и разбитый в честной драке нос. Равно как и тошнотень непонятная после уроков Трелонихи, ну так воняет у неё, не удивительно, что от её миазмов свет не мил, попробуй не надышаться ейными курениями-благовониями…
И вот теперь выясняется, что дело куда серьезнее, чем они предполагали. Рекс учуял наркотики и поднял тревогу. Благодаря чему и благоразумие у ребят включилось — враз почти весь зал признался, что их ой как тошнит после уроков у наркоманки Трелони…
Глупую Трелони призвали к ответу, а её башенные апартаменты тщательно обыскали на предмет тайничков, в которых нашли запасы наркотиков и хереса. Находки поставили компетенцию профессорши под вопрос, и после срочного совещания дурочку уволили. Наличие в школьном учреждении легких наркотических курений для раскрепощения сознания, которые издревле использовались всякими гадалками и экстрасенсами, оказались всё же уголовно наказуемым делом, это ж не ярмарочный балаган с цыганками. А Трелони всё-таки учительница, а не эта… Ну куда это годится? Так ей, идиотке, не понравился произвол коллег, типа, и чего всполошились? Она же не первый год это практикует! Это же для усиления эффекта, люди, вы что? Ведь безобидные же травки, эти конопля и опийный мак!
В общем, Трелони закатила грандиозный скандал, волочась за чемоданами и баулами, заламывая руки и топая ногами.
— Стойте, отдайте, я никуда не пойду! Вы не имеете права меня увольнять! У меня же за все эти годы никто не умер! Ну скажите, разве я кого-то убила?
Тут кудрявый сильный пикт со стуком опустил на пол чемодан и развернулся к ней, задирая рукава.
— Так, послушайте-ка, тётка, внимательно. Вы учеников не убили, конечно, но намучили их изрядно! Думаете, нам уж так здорово чувствовать их боль после каждого вашего наркотического сеанса, когда дети расползаются по туалетам и обнимаются с унитазами? Вас-то саму хоть раз в жизни тошнило? Вы не помните, как это плохо, когда тебе кишки наизнанку выворачивает?
Дети, стоявшие по периметру холла, где происходил этот внезапный разговор, понимающе переглянулись. Домовики оказались ещё одними свидетелями. Именно они незримо оказывали пострадавшим студентам помощь, поставляя стаканы с успокоительными и укрепляющими зельями, которые появлялись сами по себе из воздуха перед ними. А они-то смущались, даже пугались, по сторонам зыркали в легкой панике — как, неужели профессор какой-нибудь?! Тьфу ты…
Трелони втык от пикта не впечатлил, упорно продолжала жалобно протестовать, уверяя всех, что она ничего плохого не сделала и вообще её сюда сам Дамблдор пригласил, вы же не пойдете против его воли?
Рекс слушал-слушал вопли и не выдержал. Распихал толпу носом и выскочил в холл, встал перед женщиной и зло оскалился, показывая шикарнейшие белоснежные клыки, такие белые, что аж сверкали, как улыбка кинозвезды. Трелони умолкла, с уважением взирая на самое идеальное в мире оружие, которыми так превосходно вооружены служебные собаки. Против клыков немецкой овчарки обычно никто не спорит, и Трелони не стала исключением. Моментально притихнув, она сама цапнула чемодан и рванула на выход. Пикты-носильщики переглянулись и, щелкнув пальцами, отправили весь остальной багаж вслед беглянке. Так что, добежав до границ и трансгрессировав с территории школы, Трелони, выйдя из подпространства, была завалена сумками и баулами, забитыми очень твердыми хрустальными шарами, чугунными чайниками, фарфоровыми чашками и полным гардеробом шалей… Синяки и шишки были ей обеспечены в полной мере.
Проводив Трелони взглядом и послушав её торопливую трансгрессию, профессоры задумчиво обменялись короткими умозаключениями.
— Вот я всегда думала — а в чем толк от таких уроков? — начала Помона. — Прорицания же не передаются спонтанно, как знания. Ведь это дар, и дар порой наследственный. С ним рождаются, а не перенимают на уроках посредством учебников.
— Помона права: истинные провидцы чрезвычайно редки, — взяла слово МакГонагалл. — За всю историю Хогвартса в свет вышли лишь двое: Кассандра Ваблатски и Иниго Имаго. Ещё можно вспомнить американца Тихо Додонуса.
— Верно, — согласно покивал Кеттлберн, поглаживая Рекса. — Посему предлагаю на время упразднить уроки прорицания за неэффективностью, до тех пор, пока не появится компетентный и проверенный прорицатель. А, директор? — и он вопросительно глянул на Филча.
— Согласен! — тряхнул тот брылами. — Прорицания, по-моему, совершенно бесполезное занятие, тупое и ни к чему не обязывающее.
И только Северус заметил, как при этом перекосился Драко Малфой, скорчив такую рожу, словно в коровью лепешку вляпался. А когда народ начал расходиться, Северус неслышной тенью последовал за слизеринской троицей.
— Мой <i>рара</i> прогонит этого грязного сквиба! — злопыхал Драко, обращаясь к своим верным вассалам — Крэббу и Гойлу. — Не пойму, как вообще допустили такое дикое безобразие?! Позорище! Сквиб — директор! Уи-и-иии!!! — заверещал он тоненько, когда за ухо его схватил Снейп, появившийся, как рояль из кустов.
— Мистер Малфой, минус десять баллов со Слизерина… — зловеще прошипел грозный профессор. Подумав, он добавил: — И отработка на огороде Хагрида.
— За что? — задушенно пискнул Драко вне себя от ужаса.
— За незнание истории! — рявкнул Северус. — Вам что, не известно, что основателями Хогвартса именно так и было задумано, что директором школы изначально становился сквиб. Деканы занимались факультетами, учителя преподавали, а директор-сквиб, никогда не учившийся в волшебной школе и магией не владеющий, но при этом являясь представителем мира волшебного и не волшебного одновременно, являлся тем самым звеном, оба мира между собой соединяющим. Ему легче было пройти в немагический мир, там сориентироваться и договориться о поставках провизии, материалов, необходимых для нужд школы, он же был тем беспристрастным судьей над всеми факультетами, не выделяя фаворитов и изгоев, поэтому и не было той межфакультетской вражды, что расцвела при Альбусе Дамблдоре. Он следил за порядком, выявлял хулиганов и нарушителей, пресекал все неурядицы и преступления в зародыше. У всех директоров-сквибов был личный феникс, который помогал директору, перемещая того куда угодно, именно потому, что сквибу не была доступна трансгрессия. Постепенно с течением веков, к сожалению, маги загордились, вознеслись на всевозможные высоты, задрали носы, перестав уважать сквибов и магглов, и забыли о таком моменте школьной практики, а жаль. Лично я рад, что директором стал старина Аргус. Логично же, директор, по сути, администратор, хозяйственник, а кто знает хозяйство Хогвартса лучше Филча? И он, в отличие от Дамблдора, не лезет на чужие места вроде Международной Конфедерации Магов или Визенгамота, куда Альбусу зачем-то приспичило. Зарубите себе на носу, мистер Малфой, это правильно, что Аргус Филч стал директором, уж они с Хогвартсом друг друга знают как облупленных. Значит, сработаются. И действительно, если подумать, зачем директору магия? От министерских отбиваться? Он — администратор, с бумагами возиться и без магии может.