Страница 49 из 221
— Это очень странное открытие, мистер Поттер, — съязвил Северус. — Откуда же тогда взялся парселтанг?
— Умный щщ-щеловек дурной, да? Яс-с-ссык исс-с-собрели наги.
— А-а-а, язык наги изобрели, профессор. А что, логично, они как раз хорошо слышат… — поспешно сказал Гарри, деликатно умолчав про дурного умника.
— Наги? Ну, хорошо, допустим. Как зовут василиска? — неожиданно спросил Северус.
— С-с-салс-с-ссан…
— Залзан? — уточнил Гарри. В ответ короткий кивок огромной головы — да, Залзан. Залзан Солан. Так звали василиска, и его было сложно обозвать полуразумным, скорей наоборот.
— Вот видите, профессор, он понял ваш вопрос без перевода…
Полные своеобразных впечатлений, Северус и Гарри вернулись в замок, а так как отбой давно прозвучал, то Северус проводил Гарри до гриффиндорской башни. Но по пути заглянули к Филчу. Маленький котелок давно был переполнен эмоциями, и при виде Регулуса, этого нахального великовозрастного хлыща, у Гарри, что называется, сорвало клапан. Ничего не говоря, мальчишка подбежал к Регулусу и со всей дури, от всей своей души лягнул по ноге, прямо по косточке. Регулус охнул и запрыгал на одной ноге, обняв руками поджатую и ушибленную. Гарри на этом не успокоился, он со мстительной точностью пнул и по второй ноге, из-за чего Регулус плюхнулся на пол, сел по-турецки и, поглаживая отбитые конечности, жалобно взвыл:
— Гарри! За что?!
— Маленьких девочек боишься, гад? Ты не феникс! Ты… ты ара, вот ты кто! Самовлюбленный попугай, ара амазонский… Если бы ты согласился пожить у Полумны, этого бы не случилось. Она бы не попала в беду, но ты же у нас трус, ты боишься маленьких девочек, ты не проследил за ней, не позаботился о ней!
Все обиды, стрессы, пережитые страхи выплеснулись здесь и сейчас, на голову Регулуса в маленькой каморке Филча. От криков Гарри закладывало уши, но никто не пытался его остановить, мальчик был прав, он ведь и правда предлагал Регулусу пожить у девочки, и у неё мог бы быть прекрасный защитник.
Директор Дамблдор на ужине объявил, что профессор Локонс оказался некомпетентен и по состоянию здоровья уволен. Ну да, тем более что в его комнатах были найдены шокирующие доказательства того, что Локонс промышлял весьма нелегальными и жутковатыми способами. Находил в какой-нибудь глухой провинции местного героя, стирал ему память и всю славу присваивал себе — любимому и неповторимому. А ещё незаконно добывал реликтовых и редких тварей. Грубо говоря, браконьерничал.
А с недавних пор по Хогвартсу разнеслась новость о том, что в замке шалит новый дух. Он не бросался тяжелыми предметами и навозными бомбами, он не орал дурным голосом похабные песенки, он не писал на стенах нехорошие слова… Он был беззвучен и невидим и оттого, пожалуй, был страшнее самого жуткого призрака.
— О Мерлин! Я забыла причесаться?
— Ты чего? Всё у тебя в порядке!
— Что ты врёшь, у меня все волосы дыбом!..
— Да с чего ты взяла? У тебя красиво уложенные волосы…
Две девушки-старшекурсницы Пенни Кристал и Марта Марш яростно спорят, «лохматая» Пенни не верит подруге, потому что у неё лохматая, весьма растрепанная тень на стене, а подруга… ну что ж, на то она и подруга, чтобы говорить неправду там, где на самом деле правда.
Седрик Диггори испытал шок, когда, возвращаясь с квиддичного поля после очередной игры со слизеринцами, разминая ушибленную руку, краем глаза увидел свою однорукую тень, то есть от плеча рука кончалась культей. Пришлось пощупать руку другой, здоровой, чтобы убедиться, что рука на месте.
Тени Малфоя, Кребба и Гойла вдруг слились воедино, а потом у них вроде как выросли драконьи головы. С минуту мальчики стояли, оцепенев от страха, потом пронеслись по школе с воплями о том, что в коридоре на пятом этаже появился трехголовый дракон, совсем как русский Змей Горыныч!
Минерве МакГонагалл тоже пришлось срочно вернуться к себе в кабинет, чтобы причесаться и уложить растрепанные волосы, и, не веря своим глазам, она долго разглядывала в зеркале свою идеальную прическу, свой тщательно уложенный спартанский пучок. Странно… она же видела свою всклокоченную тень пять минут назад в коридоре.
Ну и еще всякие мелкие пакости, какие только могли прийти в голову полтергейсту Пивзу в его новой и увлекательной игре с тенями…
***
Старшекурсники взвыли — как, снова без уроков по Защите от Темных Искусств? — второй год подряд! То есть не год, но два семестра они точно пропустили. В прошлом году профессора Квиррелла, одержимого духом, арестовали аккурат на Рождество, в этом — профессор Локонс перед праздниками уволился, правда, никто не видел, как он уходил. А наша четверка об этом, понятное дело, помалкивала в тряпочку.
Северуса же наличие василиска натолкнуло на идею: узнать тайну гибели Миртл Уоррен и выяснить наконец, откуда в женском туалете взялось привидение девочки. А для этой цели ему понадобился переводчик с парселтанга — Гарри Поттер.
Ну и получил Гарри письмо-приглашение во время ужина, подошел к нему посланец Блейз Забини и конвертик протянул. Гарри сперва, однако, доел картофельное пюре, тщательно облизал ложку, отложил её и только после этого вскрыл-развернул письмо, в котором профессор Снейп просил его подойти к туалету Плаксы Миртл. Любопытный Рон попытался было заглянуть в письмо через плечо Гарри, но тот, быстро пробежав его взглядом, почти тут же скомкал. Рон обиженно прогудел:
— Ну что там, Гарри? Забини на свидание приглашает? Только не говори мне, что ты с кем-то из слизеринцев встречаешься…
— Не пори чушь, Рон! — вяло огрызнулся Гарри, прикидывая, переживет ли Рон его свидание со слизеринским деканом. На всякий случай решил, что нет.
Отвязаться от Рона Гарри удалось с трудом, да и то с помощью профессора. Видя, что Поттеру никак не удается остаться одному, Северус подкорректировал события, напомнил Минерве, что у Рона отработка с Филчем, та, замороченная, не стала разбираться, а сразу отправила Рона к мистеру Филчу. Таким образом Гарри смог оторваться ото всех и торопливо поспешил к туалету. Не то чтобы он очень радовался встрече с преподавателем, но любопытство его сильно грызло — для чего он понадобился профессору Снейпу?
Гарри с интересом осмотрелся: все тот же туалет, старый, обшарпанный, с разводами плесени по углам, те же раковины в центре, зеркала с облезшей амальгамой и мелкой сеточкой трещин, ряд кабинок… И призрак. Гарри вздрогнул — ну не любит он привидений, не любит! Однако к призраку пришлось присмотреться, ведь он слышал, что это единственное привидение, обитающее в туалете. Одето по моде сороковых-пятидесятых годов, длинные хвостики перетянутых ленточками волос, огромные, в пол-лица, очки с толстыми стеклами в тяжелой роговой оправе. И вредный, склочный характер. Вот примерное описание Плаксы Миртл.
Присмотрелся к ней Гарри, и стало ему нехорошо — безликая Плакса оказалась девочкой. А он-то думал… Ну призрак, просто призрак какой-то молодой леди, умершей лет триста тому назад, но это оказалась девочка, студентка Хогвартса, курса с пятого-шестого, а судя по одежде, почившая с полвека тому назад… И он, чувствуя огромное сожаление, робко и виновато поздоровался:
— Здравствуйте, мисс…
Привидение, сидевшее на окне, приспустило очки на кончик носа и внимательно посмотрело на гостя поверх них. Подумав, оно чопорно произнесло:
— Ну здравствуй, коль не шутишь. Кстати, ты ошибся дверью, мужской туалет дальше, в конце коридора.
— Я знаю. Просто встречу мне назначили здесь. Извините… — осторожно сказал Гарри.
Привидение хмыкнуло и, отвернувшись, поплыло вдоль окна, тихо намурлыкивая под нос какую-то замысловатую ноющую мелодию. Гарри смотрел-смотрел на неё, на полноватую некрасивую девочку, и с ужасом пытался представить, понять, ну кому могло прийти в голову убить школьницу? Из его горла и из глубин его существа против воли вырвалось:
— Это невозможно!..
Миртл замолчала, повернулась к Гарри и вопросительно наклонила голову на бок:
— О чём ты, мальчик?
— Кто… какой идиот допустил, чтобы в школе погиб ребёнок? — возмущенно спросил Гарри.
Миртл сделала задумчивое лицо и предположила:
— Война?
— Прости, что? — опешил Гарри. Миртл спустилась и зависла перед ним на уровне лица, сев в воздухе по-турецки.
— Сороковые годы, мальчик. Война гремела на всю Европу и Россию, зацепило Японию и Китай. В те годы погибли миллионы детей, и не только в школах… а и в детских домах. Знаешь, как страшно было в Лондоне? А в лондонском приюте для сирот? Представь себе большую залу, сплошь заставленную двухъярусными койками с тощими матрасиками, жидкими подушечками-блинами и худыми драными одеялами. А под ними дрожат дети, мальчики всех возрастов, они зябко кутаются в тощие одеяла, съеживаются и молятся, надеются, что на этот раз бомба упадет не на них… С потолка сыплется серая штукатурка и кусочки строительной дранки, пол под ногами вздрагивает, где-то совсем рядом стонет, как живая, развороченная взрывом земля… Потом дети пару дней смотрят, как из-под обломков соседнего здания санитары выкапывают и выносят покореженные тела погибших людей и… детей, — Миртл помолчала, выдерживая паузу, потом вздохнула и продолжила: — Скажи мне, мальчик, долго ли сойти с ума, живя в таком аду? А если ты волшебник и знаешь, что есть на свете очень защищенный замок — Хогвартс? Ты бы не стал проситься остаться в нем на лето?
Гарри кивнул, напряженно слушая печальную исповедь призрака. Миртл, дождавшись безмолвного согласия Гарри, снова продолжила:
— Вот и Том тоже просился остаться на каникулы, ему было очень страшно возвращаться на лето в Лондон под бомбы. Директор Диппет хотел было пойти ему навстречу, он хотел оставить Тома в школе, но профессор трансфигурации Дамблдор был против, он отговорил директора Диппета. В сорок четвертом году у Тома Реддла погиб друг, сам он тоже был завален обломками, но выжил, чудом выжил… Да, он выжил, но, похоже, умом тронулся. Смерти он всегда боялся, а тут, можно сказать, за ручку с ней поздоровался… ну и спятил слегка, съехал с катушек. Стал искать, как смерти избежать, додумался до якоречков, начал крестражи делать. Один сделал, второй, но… мало ему, страшно жить без гарантии, а кого он там убил для первых двух якорей, я не знаю. Просто я третьей стала. Случайно.
— Случайно??? — задохнулся ужасом Гарри. Ни он, ни Миртл так и не заметили, как в дверях истуканами замерли два профессора, Снейп и Флитвик.
— Да! Совершенно случайно! — запальчиво взвизгнула Миртл. — Оливия Хорнби, толстая жирная задавака, достала меня своими придирками и, как обычно, довела до слёз. Я, обиженная на весь белый свет, забилась сюда, вот в эту самую кабинку, и предалась своему горю и прыщам. Так вот, сижу, плачу, жалею себя и ненавижу свои прыщи, и строю планы мести подлой Оливии, но пока что придумала только, как ей рыжие лохмы выдрать да смазливое личико расцарапать. И тут слышу… дверь открылась и в туалет кто-то вошел. Я затихла, потому что вспомнила, что плачу, а заплаканные девочки очень некрасиво выглядят, и я не хотела, чтобы кто-то увидел меня такую, некрасивую и зареванную. Сижу, слушаю и жду, когда эти уйдут, чтобы дальше пореветь. А голоса девчоночьи и… низкий, мужской, я удивилась — а что парень тут делает? — приоткрыла дверцу и осторожненько выглянула в щелочку. Опа, а это Том Реддл с двумя первоклашками Джорджиной Эймс и Эйлин Принс. Или Принц? Не помню точно. Эйли и Джорджи страшно напуганные, стоят, дрожат, жмутся у стены, на Тома смотрят, ну я тоже посмотрела… а он, как ненормальный, на раковину шипит. А нет, нормальный, это я спятила — раковина, вон та, центральная, поехала в сторону и… Из дырки в полу вылез длиннющий червяк ядовито-зеленого цвета, свернулся колечками перед Томом, а тот ему что-то шипит, на девочек пальчиком указывает. Змейка в короне, однако, не соглашается, в ответ шипит и головой мотает, протестует, значит. В конце-концов он просто удрал от Тома, развернул свои кольца, да и юркнул в трубу, раковина задвинулась на место, а Том взбесился, заморозил девчонок Петрификусом и произнес: Авада… Кедавру я не стала дожидаться, толкнула дверцу и закрыла девочек собой. Всё. Больше я ничего не помню, меня не стало… Правда, я потом долго приходила к Оливии, пугала её своим видом. О-о-о, поверь мне, мальчик, Оливия Хорнби очень сильно пожалела, что смеялась над моими прыщами.
Гарри потрясенно смотрел на девочку-героиню. Вот оно как... Миртл — неизвестный герой.
Гарри сморгнул слёзы, набежавшие на глаза при этом скорбном понимании. Миртл, судя по всему, так и осталась неизвестным героем. Ей не поставили памятник, не наградили медалью посмертно, и в памяти людей она вот уже полвека для всех является всего лишь Плаксой Миртл, печальным и вредным привидением.
А Северус?.. Северус тоже стоял пригвожденный к месту. Это что же, его мать-первоклассница была спасена старшекурсницей по имени Миртл Уоррен? Вот этой долговязой, очкастой и плотно сбитой девушкой? Его мама в детстве подверглась смертельной опасности, а родители об этом ничего так и не узнали… И сам он тоже ничего об этом не знал.
Так или иначе, а к василиску теперь незачем идти, Поттер каким-то образом разговорил привидение, и Миртл в присутствии трех свидетелей рассказала о своем убийстве. Хагрид и его ручной акромантул — не виноваты.
Эти свидетельства давнего преступления, конечно же, пригодились суду Визенгамота, и с Хагрида сняли все обвинения, вернув ему доброе и честное имя. Как ни странно, но родственники Миртл тоже нашлись, её старшие и младшие сестры и братья с запозданием в целых пятьдесят лет получили посмертную награду, Орден Мерлина первой степени. А саму Миртл Уоррен окружили невиданным доселе почетом и уважением, чем ввели её в крайнюю степень смущения. Она застеснялась, засеребрилась призрачным румянцем и застенчиво попросила привести туалет в порядок, а то ей слишком грустно находиться в таком грязном и обшарпанном помещении. Надо ли говорить, что её невинную просьбу привели в исполнение? Правда, после тотального ремонта туалетом так и не стали пользоваться по назначению, его, скорее, превратили в музей памяти Миртл, о чем свидетельствовала именная табличка, повешенная на самом видном месте, под витражным окном напротив входной двери. И золотом на черной эбеновой дощечке было написано: «Миртл Уоррен — потерянная и найденная сквозь время и расстояние. Справедливость никогда не забудется».
За всем этим незаметно пробежало-пролетело время второго семестра и начались сперва экзамены, а потом каникулы. Старшекурсники с горем пополам сдали тест по Защите от Темных Искусств, да и то Снейпу и Флитвику пришлось показать пару уроков, из которых студентам понравился Экспеллиармус — заклинание разоружения. Долго потом по школе разносились воинственные вопли юных дуэлянтов:
— Таранталлегра!
— А вот и мимо. Экспеллиармус!
— Петрификус Тота…
— Экспеллиармус! Пока договоришь, упс…
— Да не отвлекайтесь вы!
— Дак я и говорю, сюда кто-то идет, линяем… э-э-э… здрасьте, сэр.
— Мистер Хиггс, мистер Диггори, дуэли в коридорах запрещены. Отработка.